— А если научились? — возразил Гризли. Несколько секунд Бузина строго сопел. Затем высыпал в рот горстку солёных сухариков, смял упаковку и задушевно поглядел физику в глаза:

— Поэтому нам нужны такие, как вы. За эту неделю погибло много подростков, некоторые совсем дети. До того как разгорится скандал, моё руководство мечтает нащупать хотя бы приблизительные пути решения. Чтобы было чем отбиваться от журналистов и родителей. Очень скоро всё выплывет, а у психологов нулевой результат. Эффективность профилактической работы никакая. С самоубийцами не поговоришь, это понятно. Хоть бы один убился не насмерть! — в сердцах пробормотал капитан. Гризли от такого откровения покоробило.

— Они убиваются наверняка, улавливаем? — капитан свирепо раскачивался на учительском стуле. — И не оставляют записок, как это принято… Таким образом, у нас две ветви преступлений. Самоубийцы и те, кто проявляет беспричинную жестокость, угу. Те, кто замешан, или как-то близок к преступлениям, вот как ваша дочь, они прячутся. С пятницы больше ста человек пропало, сегодня родители подают в розыск. Такие вещи не спрячешь, обязаны вывесить фотографии… Да вы уже наверняка по телевизору видели…

— Я не смотрю телевизор, — Гризли подумал, что благодаря Рокси он несколько дней совершенно выбит из колеи. Могла начаться война, могли восстать команчи, могли спуститься марсиане, а он бы даже не заметил. Благодаря выходке Рокси он с трудом находил в себе силы отбарабанивать положенные часы, а после уроков метался по дому, как пойманный голодный волк. — Как можно скрыть сотню пропаж? Разве можно скрыть от десятков независимых каналов и радиостанций столько преступлений?

— Скрыть можно многое, — кисло подтвердил капитан. — Пресс-центр предоставляет информацию в обычном режиме. Однако аналитическая группа Управления, к которой я принадлежу, отбирает для особой проверки некоторые факты.

— А вы всегда их отбирали? — спросил Леонид. — Или начали неделю назад?

— А вы как думаете? — рассмеялся капитан и снова подмигнул. Что-то вертлявое проскользнуло в его крепенькой фигуре, словно вдруг разболтались внутренние шарниры.

— Но бесконечно скрывать всё равно не получится!

— Угу, логично, — хмыкнул капитан. — Хотя моё начальство считает, что ситуацию ещё можно взять под контроль… Кстати, чипсов хотим? — он бросил на стол два блестящих пакетика.

— Нет, благодарю… — с нарастающей тревогой Гризли думал о выключенном телефоне и о Лоле.

Капитану кто-то позвонил.

— Только что мне сообщили, что Кисанова дома не обнаружили, он не ночевал. Кстати, его родителей тоже не найти. Впрочем… как я подозреваю, у них в семье гулянки сына переполоха не вызывают. Скажите, ваша дочь тоже?..

— Исключено, — возразил физик. — Лола живёт со своей матерью и с её новым мужем, но это абсолютно исключено. Она всегда ночует дома.

— Угу, ладненько. Мы уже связались с вашей бывшей супругой. Девочка действительно сегодня ночевала дома. О том, что отменены занятия, уже вчера знала вся семья. Сегодня утром взрослые уехали на службу, а ребёнок оказался предоставлен самому себе. Имеются мысли, где может находиться девочка?

— Шатается в компании с подружками, — предположил Гризли. — Денег у них обычно нет, погода плохая.