— Полковник, отчего бы вам не признать, что в нашей армии служат трусы?!

— Я не командую армией, я руковожу специальным научным подразделением. Полагаю, что у офицеров нет разрешения открывать огонь на поражение.

— Господин полковник, вы говорите так, будто гражданские суды уже не функционируют?

Но полковник Малой уже показал публике спину. Репортёры снова переключились на Рокси.

— Доктор, нам хотелось бы пообщаться с директором вашего института. Почему молчат все телефоны?

— Сожалею, но этот вопрос тоже не ко мне.

Люди с микрофонами подпрыгивали, наползали на чёрный мрамор крыльца, точно свора коварных ползучих хищников. Нине показалось, что доктор Малкович сдерживается из последних сил и вот-вот залепит кому-нибудь в объектив каблуком или зонтиком.

— Это правда, что ваши коллеги удрали за границу?

— Доктор, ваши мышки и кролики действительно бегают по потолку?

— Госпожа Малкович, в печати опубликовано интервью с Ингой Тянь. Она работала у вас лаборантом год назад, её покусали взбесившиеся морские свинки и крысята. Значит, уже год назад вы знали, что мутации приводят к агрессии?

— Чем вы кормили ваших кроликов, госпожа доктор?

— Это правда, что Академия наук официально открестилась от ваших опытов?

— Есть ли шанс найти контркультуру для промывки испорченных генов?

— Госпожа Малкович, а вдруг это новый наркотик?

На взгляд Нины, доктор стоически перенесла атаку.

— Признаюсь, я была бы рада такому повороту, — доктор Малкович выдавила улыбку. — Мы бы увидели реального врага и смогли бы придумать, как с ним бороться. Простите меня, больше нет времени.

Нина переключила канал.

На экране возник нервный стриженый дядька, у него дёргались попеременно оба глаза и щека. Дядька тёр ёжик на голове и выплёвывал фразы так быстро, что Нина не успевала воспринимать.

— Не следует делать из мухи слона. Кто такая эта Малкович? Это безответственная болтовня — в разрозненных вылазках хулиганов видеть генетическое заболевание… Мы немедленно примем меры к пресечению…

— Валдис, кто этот псих? — вернулась к разговору Нина.

— Это не псих, а министр внутренних дел. Впрочем, одно другому не мешает.

Камера переехала с министра на кругленькую журналистку.

— Однако… что вы скажете о возможности эпидемии?

— Эпидемии чего? — Веки министра задёргались ещё быстрее.

— Эпидемии агрессии. Эпидемии убийств.

— Я прошу вас не преувеличивать. Никаких эпидемий, просто вылазки пьяных молодчиков… Вы тут, на телевидении, шустрые ребятки, ха-ха… Я всегда жалел, что мы не можем платить столько же, иначе давно бы переманил всех очаровательных ведущих к себе в пресс-службу, ха-ха…

— Выходки пьяных молодчиков? Тогда почему на въездах в город поставили военные патрули? Почему отменены поезда, и гражданские службы ссылаются на ваш приказ?

— Это не мой приказ, я не вправе распоряжаться… Насколько мне известно, решение принималось Советом обороны…

Нина со стоном выключила телевизор. Именно сейчас она остро чувствовала, как ей не хватает отца. Папа был где-то далеко, в тысячах миль к югу, среди айсбергов и чаек. Он не работал на политиков и военных, но всегда всё замечательно и понятно про них объяснял. Если папа чего-нибудь не знал, он записывал вопрос, отправлялся в царство книг и возвращался к дочери вооружённым до зубов. Когда Нина была маленькая, папа сажал её на колени и невероятно увлекательно рассказывал о Южном полюсе, о чудном крае под названием Патагония, о подводных течениях и затерянных сокровищах. Когда Нина подросла, папа продолжал отвечать на её вопросы, хотя порой она вопросами вгоняла в краску и бабушку, и маму.