— Твой отец любезно согласился поставить здесь свою подпись, принцесса.

— Что это? — В голове все ныло, ноги были ватные, как не свои, и она боялась грохнуться без чувств.

— Это контракт. Ты в долгу перед королевской библиотекой. В дневные часы ты будешь как бы моей служанкой, будешь выполнять любую работу, какую я сочту нужной. И ты не должна жаловаться, иначе тебя за волосы привяжут к позорному столбу в Большом дворце. Надеюсь, ты поняла?

— Служанкой?! — взорвалась Хизи. — Какая я служанка? Я принцесса.

— Мне это все равно. Особенно теперь, когда у меня на руках этот документ. Даже король, твой отец, служит Реке, а ты служишь ему, как и вся королевская семья. И это он приказал, чтобы ты служила мне.

Он протянул Хизи бумагу.

Она взяла ее дрожащими пальцами, но прочесть не могла, ей никак не удавалось сосредоточиться. В конце стояла подпись отца, его печать, это она увидела. И подпись, и печать были поставлены отцовской рукой, обмана здесь не было.

— Я… я, — открыла рот Хизи, но Ган перебил ее:

— Первое мое требование — молчать и говорить, только когда я тебе разрешу.

— Да, Ган, — сказала она, опустив глаза.

— Сегодня я покажу тебе, как чинить книги. Там для тебя непочатый край работы. А после этого, я полагаю… — Он оглядел комнату каким-то ненасытным взглядом. — Кстати, ты продвинулась в чтении на старом алфавите? Можешь ответить.

— Я старалась… — Голос вдруг осекся. Разве в силах читать она старинный алфавит так свободно, как этого требует Ган?

Ган пристально поглядел на нее.

— Тут еще масса работы по индексированию. Ты знаешь, что это такое?

— Нет, Ган.

— Какое невежество. — Он тяжело вздохнул. — Полагаю, это уже не исправить.

— Если я…

— Я не просил тебя разговаривать, — прошипел Ганн с исказившимся от злобы лицом.

— Прошу прощения. Я…

— Молчать!

Вся гордость Хизи встала на дыбы, но она, сделав усилие, сдержалась и не возразила ему.

— Иди за мной. И не смей останавливаться и рвать книги.

Ган подвел ее к маленькому столику, где лежали листы белой бумаги, доски вместо пресса и стояла мисочка с клеем.

— Слезы дешево стоят. Это самое простое. Любой простофиля может выдавить их из себя, — сказал Ган. — Я вначале покажу тебе, как это делается, а потом уже займемся переплетом.

Хизи кивнула. Она тупо следила за тем, как его темные мягкие пальцы ловко справляются с бумагой.

— Клея бери немного. Столько, сколько требуется, и смотри не переложи.

У Хизи вдруг мелькнуло подозрение — видение во время сна. Ган, стоящий над ней, наклоняется и рвет книгу, а потом уходит, оставив ее спящей. Он вполне мог это сделать нарочно, чтобы унизить ее, наказать за то, что она без приглашения ворвалась в его драгоценную библиотеку.

Палец Гана, как маятник, закачался у нее перед носом — он сердито грозил ей, и вид при этом у него был свирепый.

— Ты не слушаешь, — сказал он возмущенно.

Так оно и есть, подумала Хизи. Она ни слова не слышала из того, что он говорил.

VI

ДАР КРОВИ

— Молю тебя, — простонал Перкар. — Я уезжаю. Молю тебя, богиня, дай мне твое благословение.

Ручей продолжал течь, как всегда, лаская лишь его лодыжки, но и то безразлично, будто это были палки или скала.

— Я молю тебя, богиня, — повторял он без конца. А высоко в небе катилось и катилось солнце.