Попробуйте объяснить, почему именно сейчас из террариума университета пропали экзотические ящерицы, за белый нарост на голове получившие имя Basilisсus imperador – императорский василиск, а говоря проще, кокатрис. Тот самый, кого басконец сделал символом своей империи, превратив британскую насмешку в предупреждение всей Европе. Теперь василиски-кокатрисы предупреждают нас. Простые люди, которые не читают газет, встречают этих существ в самых разных районах города. По утверждениям учёных, Basilisсus imperador не способен выжить в наших условиях, но:

„Малые кокатрисы заполонят великую столицу,

Ожидая величайшего, что вернётся, совершив круг.

Исполнен гордыни, обретший новую силу,

Он будет досаждать оскорбителям…“

Вы знаете эти катрены, вы не можете их не знать. Написанные почти триста лет назад, они предназначены нам. Они предвещают беду, но её ещё можно отвести, если внять голосу разума…»

* * *

– Пророк велик! – возгласил Малыш Тессье-два-су-за-строчку и рухнул на колени. – Славьте Пророка!

Примеру Малыша последовало двое молодых репортёров, а солидный Бланшар поправил монокль и отвесил торжественный театральный поклон.

– Рассыльный, – велел Руссель, – идите к Жерару и возьмите полдюжины шампанского! Как можно быстрее. Записать на мой счёт.

– Не пива? – удивился Поль. Руссель был человеком семейным и деньгами не сорил, хоть и получал более тридцати тысяч в год.

– За это и дюжины мало, – развеял сомнения хроникёр, некогда рекомендованный на это место самим Полем. – Угадай, что за новость принёс в клювике Тессье!

– Ну-с, господин пророк, – воздвигшийся на пороге кабинета Жоли и не думал отчитывать расшумевшихся подчинённых, – явите нам свой дар.

Поль не без самодовольства оглядел коллег. Похоже, он приготовил из подручных средств неплохое рагу! Разбежавшиеся ящерицы, осипший тенор, задавленный бульдог, безотказные катрены, колониальная экзотика, знакомый комиссар, и готово! Вот вам, любезный читатель, проклятье императора, и попробуйте за утренним кофе думать о каких-то запросах или концессиях!

– Итак, Дюфур?

Поль прислонил тросточку к пустующему стулу:

– Гарсию выловили из Йонны. Чтобы это предсказать, достаточно быть криминальным репортёром в отставке.

Жоли с довольным видом тронул галстучную булавку:

– Тессье?

– О Гарсии в префектуру известий не поступало. – Малыш уже встал и теперь тщательно отряхивал сюртук. – Зато скоропостижно скончались месье де Гюра и месье Пишан. Будет объявлен траур.

– Всё просто, – объяснил тремя часами позже Бонне, очевидно, не испытывавший к покойным особой жалости. – Отравление поддельным коньяком.

– «Гордость императора»? – с непонятной ему самому оторопью уточнил журналист.

– Разумеется, так что виновник очевиден… Черт, я не о басконце! Странно всё вышло.

Поль кивнул. Совпадение было эффектным, но при ближайшем рассмотрении всё становилось на свои места. Лакей покойного подменил хранившийся в хозяйском кабинете коньяк, но злого умысла в его действиях не прослеживалось. Де Гюра неоднократно выказывал намерение разбить ставшую редкостью бутылку о поверженную Басконскую колонну. Слуга счёл, что колонне всё равно, что пить, и заменил подлинный напиток купленным из-под полы. Увы, примчавшийся к простуженному соратнику прямиком из Дворца правосудия Пишан предложил отметить победу «Гордостью императора», полагая это остроумным.