|
Лакей покойного подменил хранившийся в хозяйском кабинете коньяк, но злого умысла в его действиях не прослеживалось. Де Гюра неоднократно выказывал намерение разбить ставшую редкостью бутылку о поверженную Басконскую колонну. Слуга счёл, что колонне всё равно, что пить, и заменил подлинный напиток купленным из-под полы. Увы, примчавшийся к простуженному соратнику прямиком из Дворца правосудия Пишан предложил отметить победу «Гордостью императора», полагая это остроумным. Литератор пустил в ход своё знаменитое красноречие, и депутат капитулировал. Видимо, спасители Гарсии были слишком возбуждены, чтобы оценить вкус и букет, а может, фальшивый коньяк отличался от настоящего лишь смертоносностью. Как бы то ни было, Республика понесла невосполнимую утрату, а полиция выясняет, откуда взялась подделка.
– И знаете, – внезапно понизил голос комиссар, – слуги клянутся, что видели в гостиной эту вашу ящерицу… * * * За вечерним чаем обсуждали всё ту же статью и написавшего её газетчика. Отцу было любопытно, но дядю беспокоило отнюдь не басконское проклятье. Он подозревал, что «барон Пардон» ездил в колонии, чтобы по приказу премьера разыскать «этого Пайе де Мариньи». Самому дяде, как нынешнему наследнику титула, наводить справки было неудобно, и по его просьбе это сделал де Шавине. Капитан Анри в самом деле являлся законным правнуком шуазского роялиста. – Если он предъявит права, – объяснил барон, – исход представляется мне спорным. Не думаю, что нашего хозяина могут лишить титула, но в вопросе наследования всё не столь очевидно. Принятые по нашему настоянию поправки в данном случае… Поднялся шум. Дядя требовал немедленных действий, месье Дави́, папин банкир, желал знать, кто таков «Барон Пардон», тётя в очередной раз объясняла, что премьер из страха перед дядей развязал газетную травлю. Никогда не одобряющий политических устремлений брата-погодка маркиз расспрашивал смущённого кюре о загробных проклятьях, а маркиза в новом «чайном» платье обсуждала со «своими» гостями новый роман месье Видá, Эжени его ещё не прочла. Сидевший рядом с девушкой де Шавине негромко спросил: – Мы вас утомили? – Эжени утром испугалась! – заявил через стол маркиз. – Даже побледнела. Этот щелкопёр нагнал на курочку такого страху… Будь я помоложе, вызвал бы паршивца на дуэль и проколол правое запястье. Чтобы не пугал девиц своей писаниной хотя бы месяц. – Вы в самом деле испугались? – удивился де Шавине. – Но чего? – Я… Я бы не хотела, чтобы с Гарсией что-нибудь случилось. И с другими… – У неё доброе сердечко, – маркиз слегка подался назад, позволяя лакею наполнить рюмку, – и очень чуткое, однажды она нас просто спасла… Не захотела осматривать монастырь Сан-Джакопо, мы вернулись в отель и там узнали, что оборвался фуникулёр… Так вот, святой отец, если пресловутого волка выдумала жена, чтобы объяснить исчезновение мужа, последующие события… Дядя принялся что-то доказывать де Шавине, тётя отвлекла маму от любовных похождений ещё не коронованного красавца Луи, папа рассеянно посоветовал дорогому наследнику отказаться от титула и вступить в партию радикалов прежде, чем титул откажется от него. Дядя от возмущения расплескал чай, мадам Дави живо заметила, что великий астролог ошибся, посулив галльскую корону королю Баскони, мамин знакомый столь же быстро возразил, что ошибся не предсказатель, а те, кто трактовал его катрены. Папа сходил за книгой и зачитал: Избранный Марсом, он явится из Баскони, Унизив Остров и возвысив себя. Белая голова укажет путь армии, Кровавое море успокоится на полстолетия…
Вам это ничего не напоминает? – Но это же очень просто, – поднял брови защитник астролога. |
