Кука Мартинес прислушалась. В последнее время на нее периодически находили приступы глухоты, вернее, наоборот, – она внимала всему, что приходило ей в голову, то есть, созывала многоголосые сборища, учиняя внутри себя невероятную какофонию, а реальные звуки, реальные разговоры просто вымарывала из своей жизни.

Но на этот раз ей захотелось услышать, что происходит в действительности. Она засунула мизинец в ухо и хорошенько прочистила его. Нет, она не ошиблась, это пела красивое и печальное болеро Мария Тереса Вера:

Кука Мартинес стала слушать, как слушают болеро в ее возрасте. А его в любом возрасте слушают одинаково – словно в первый раз, словно человек исполняет одну из своих повседневных обязанностей, которые со временем проделываются все с большей любовью и сноровкой: скажем, выбрасывает мусор. Для нее было равнозначно – что выбросить мусор, что отправиться на прием в испанское посольство. Нет, пожалуй, не испанское, там все такие скряги – ни за посещение не поблагодарят, не оценят, что человеку, может быть, пришлось рисковать своим положением. Определенно, лучше прием во французском посольстве. Перед которым четырнадцатого июля выстраиваются двадцатикилометровые очереди, чтобы получить свою порцию круассанов с ветчиной и сыром и тем отпраздновать день национальной скорби в духе идеала liberté, égalité, fraternité, на манер той гильотинированной королевы, которая, услышав, что народу нужен хлеб, ответила: «У народа нет хлеба? Пусть ест бриоши!» Но еще замечательнее, пожалуй, пример ее мужа, который в самый разгар всей этой заварушки с Бастилией, вечером четырнадцатого июля, записал в своем дневнике: «Rien à signaler».

Для Куки Мартинес выбрасывать мусор было все равно что получать выигрыш в лотерею. Выбрасывая никуда не годное дерьмо, она всегда приносит взамен что-то достойное. Спасибо тем бесчисленным и безымянным персонажам, которые отовариваются на черном рынке или имеют связи с заграницей, а потому считают возможным выбрасывать остатки прежней роскоши: разноцветные баночки, красивые фантики от дорогих конфет, пакеты из-под молока, где так удобно хранить клубки ниток. Кука не имеет столь широких возможностей. Иначе говоря, возможностей покупать больше, чем позволяет карточка. Ее почетный заработок составляет восемьдесят песо ежемесячно. Место, где она может разжиться чем подешевле, ее «лавочка» – это помойный бачок. Ее соседка, Фотокопировщица, называет мусорный бачок обменным пунктом, потому что приносишь туда одно дерьмо, а уносишь другое, иногда чуть поприличнее. Есть районы, где бачки лучше, например, в Мирамаре, зоне дипломатических магазинов. По этой самой причине уже примерно с месяц у бачков на углу Пятой и Сорок второй или Семидесятой выстраиваются очереди: отбросы здесь поприличнее. Говорят, люди в очередях снабжены специальными талонами. Революционное правительство по предварительной договоренности с Министерством внешних сношений, с органами госбезопасности – фу, дайте дух перевести! – и профсоюзом рабочих Кайо Крус (Кайо Крус – это городская свалка) решило во избежание общественных беспорядков вручать каждому гражданину через соответствующий Комитет защиты революции, к которому он приписан, талоны, чтобы народ не безобразил в очередях и установленный порядок коснулся всех и каждого, поскольку мы живем – извиняюсь, принадлежим к обществу без привилегий. Социалистическому? Коммунистическому? А, да ладно.

К счастью, там, где живет Кука, такого смертоубийства не случалось, потому что в ее квартале дипломатических магазинов нет. Но всегда что-то перепадает. Сегодня она нашла кусок бельевой резинки. Быстро схватила, чтобы никто не отобрал. Поразмыслив, решила, что, пожалуй, сможет вставить его в трусики, которые с самого рождения дочки держались исключительно на булавках.