Конечно, она уже стара, хотя и не слишком, и вполне в здравом уме, но чувствует себя Мафусаилом. Она быстро шарит руками по бокам, сзади и молниеносно прячет зеленую долларовую бумажку туда, где в былые времена пышно круглилась грудь. Доллар! Боже мой! Старенький, чудом воскресший Лазарь! Что же ей купить?!

– Ну да, конечно, чупа-чупс, нет-нет-нет, кока-колу, но что тогда скажет про меня XXL – противник всех вражеских напитков? Лучше всего, лучше всего куплю пачечку масла. Или, или… А почему бы и не пудру? Я уже столько лет не красилась…

Старухе кажется, что лестнице нет конца. Навстречу ей опрометью сбегает Факс. Факс молоденькая, ей всего двадцать лет, и она безвылазно проводит время в гостинице «Националь». Она не массажистка и в рот не берет. Просто сошла с ума из-за двух смертей – одной физической, другой душевной, о чем я расскажу в другой главе. А потом еще больше задвинулась, когда узнала, что в гостиницах установили машинки, которые за несколько секунд могут передать письмо хоть к черту на кулички. Она готова каждый раз с пеной у рта спорить, что тут нет ничего удивительного, что у нее украли идею, что на самом деле первенство принадлежит ей, потому что в области связи она настоящий зубр. Ей раз плюнуть связаться по факсу с любым духом. Простите, она в мгновение ока способна… Она регулярно получает послания от Ленина, Маркса, Энгельса, Розы Люксембург… Любопытно, что все духи ее – коммунисты. Она во всем винит электрошоки, которыми ее лечили в санатории для шизиков. И вот она ходит по гостиницам, ищет миллионера, который запатентовал бы ее проект, так как существует мнение, что в не очень отдаленном будущем каждое живое существо станет Факс-Медиумом. Мы сможем сообщаться с Христом, Сервантесом, Хуаной Инее де ла Крус, Наполеоном, Паскалем, Гете, Нижинским, Мерилин Монро, Дж. Ф. К., Сен-Жоном Персом и Лалитой, Че Геварой, Джеймсом Дином, Джоном Ленноном, Марлен Дитрих… словом, со всеми мифологическими персонажами, которые так обогатили или обгадили нашу жизнь. Факс говорит, что в будущем в мире восторжествует совершенно новая социальная система, не коммунизм, конечно, а как бы некая смесь: лучшее от комму и самое прогнившее от капи, что-то вроде капи-комму. Об этом ей поведали Маркси и Розита Люкс – звучит точь-в-точь как два сорта мыла. Кука Мартинес едва приостанавливается, чтобы поприветствовать девушку, но Факс хватает ее за плечо и целует, вне себя от радости:

– Кука, я только что факсировала с Энгельсом… Капитализм – на краю пропасти!

– Это точно! Поглядим, не утянет ли он за собой социализм, – раздается с верхнего этажа голос Фотокопировщицы, она у нас этакий ходячий анекдот. – Нет, честно говорю, совсем околдовали девчонку, заморочили – дальше некуда. Спрашивается, кто, кроме нее и Великой Фигуры, всерьез говорит о коммунизме на этом вонючем острове. Все знают – это попахивает клиникой.

Фотокопировщица съезжает по перилам, распространяя вокруг запах тухлой рыбы; на перилах остается белесый вонючий след. Фотокопировщица не только шутница, но и никогда не носит трусики. Дело не в принципе, с принципами у нее всегда было слабовато. Ребенком ее привели в больницу, чтобы удалить гланды, но медсестра перепутала выписанные направления, и ей удалили яичники. Что же касается трусиков, то, будучи интимной принадлежностью, они с каждым днем становятся все большим анахронизмом, постепенно переходя в область археологических интересов.

– Карукита, старушка, не поддавайся вражескому влиянию. Остается только один вариант… нулевой. Нулевой вариант в мирное время. Вскорости нам предстоит пройти длительный этап капиталистического развития, в результате чего мы придем к победе коммунизма. Потом, когда мы устанем от коммунизма, опять настанет период капи-комму. Таков закон цикличности. Во имя цикла, цикла и еще раз цикла, аминь.