Джина отряхнула следы ржавчины со своих джинсов. Прежде чем пытаться определить, что же именно предстало перед моими глазами, я бросил взгляд вперед и увидел в дальнем конце металлического помещения плотно прикрытую тяжелую стальную дверь.

Судя по всему, она вела в коридор, куда выходила дверь камеры Молли Бреннерман и Рика Сандерсона. Взяв это на заметку, я вновь переключился на объект, занимающий почетное место в центре трюма. Выглядел он не слишком впечатляюще - всего лишь блестящий металлический цилиндр, размером с пятидесятипятигаллонный бочонок. Цилиндр покоился на боку, будучи неподвижно закрепленным на массивной деревянной подкладке, болтами прикрученной к основанию трюма. От него расходились металлические трубки, возможно, предназначенные для контроля температуры. Кроме них имелось несколько толстых электрических кабелей и разноцветных проводов потоньше. Остальная часть трюма не вызывала особого интереса, поскольку занимали ее прекрасно оснащенная слесарная мастерская и нечто, напоминающее химическую лабораторию.

Затем я заметил несколько небольших деревянных ящиков, сдвинутых под одну из скамеек лаборатории. Были они открыты, и из них уже успели вытащить содержимое, но я обратил внимание, что внутри они выложены свинцом. На внешней стороне ящиков крупными красными буквами было написано: "Опасно! - Радиоактивные материалы. - Опасно!" Я вновь перевел взгляд на блестящий цилиндр посреди залитого светом помещения с проржавевшими металлическими стенами.

- Ох, Бога ради! - пробормотал я, поворачиваясь к Джине. - Ты, наверное, шутишь!

Глава 27

В юности я мечтал о неком легендарном оружии: старом армейском кольте. Разумеется, сорок пятого калибра. Приобрести его было далеко не просто. Во-первых, из-за отсутствия денег. Во-вторых, мои родители, не имевшие ничего против наличия на нашем скромном ранчо в штате Новая Мексика всевозможного охотничьего оружия, придерживались характерного для европейцев убеждения, - кстати, теперь, похоже, его разделяют и многие американцы - что в отличие от морально оправданного ружья, револьверы обязательно несут в себе корень зла. Как именно проводится подобное разграничение, я не понял и поныне. Однако парень я был настойчивый, работы не боялся, а потому в конце концов обзавелся-таки предметом своего вожделения и выдержал целый ряд баталий со зловещими консервными банками и грозными бумажными мишенями, не говоря уже о нескольких подвернувшихся под руку агрессивных кроликах. Увы, результаты меня разочаровали. Точность оружия оставляла желать лучшего, спусковые пружины то и дело ломались, а зарядка и разрядка требовали уйму времени, а поскольку для каждого выстрела приходилось заново взводить курок, ни о какой скорострельности не могло быть и речи...

Теперь я взирал на другое легендарное оружие. Не револьвер, который победил Запад, а бомбу, которая победила Восток. Так же, как в свое время шестизарядный сеятель смерти, новое много более смертоносное изобретение разрешило породивший его насильственный конфликт так, что люди не раз пожалели о его существовании. Некогда проклинали огнестрельное оружие, теперь переключились на ядерную бомбу. Человек, которому удастся отыскать способ предавать забвению изобретения, пришедшиеся не по вкусу его согражданам, сколотит себе немалое состояние.