Я с усилием взял себя в руки, твердо напомнив, что столь опытному и мужественному агенту не пристало пугаться никаких средств уничтожения себе подобных. И уж никак нельзя паниковать при виде этой огромной консервной банки с радиоактивной начинкой, как Эми Барнетт, обнаружившая у себя в руках револьвер. В конце концов, продолжал уговаривать себя я, это все равно, что оказаться на складе с десятью, двадцатью или тридцатью тоннами обычной взрывчатки. Ничего страшного. Действительно, ничего?

Кстати, припомнилось мне, на самом деле Запад был покорен винчестером. Хотя трудно сказать, какое это имело отношение к настоящему моменту.

- Не правда ли, в ней есть какое-то зловещее очарование?

Я оглянулся на говорившего. Мужчина приблизился незаметно, что не двузначно свидетельствовало о моей непрофессиональной озабоченности. Это был склонный к полноте человек среднего возраста в накрахмаленном белом лабораторном халате Светлые волосы успели из рядно поредеть, а из-под роговых очков смотрели необычайно бледные голубые глаза. Досье умалчивало об очках, но, возможно, он обзавелся ими совсем недавно. Все мы стареем. Мужчина восхищенно сжимал пышные ладони, с гордостью взирая на блестящий цилиндр. Я от метил, что руки этого субъекта выглядят крепче остального тела, их покрывали рабочие мозоли и пятна от химикатов.

Весьма символично что столь опасная штука от носится к женскому роду не правда ли? - продолжал мужчина. - Но она слушается меня. Они всегда слушаются меня, мистер Хелм.

Я почти пропустил мимо ушей голос Джины:

- Мэтт, это Альберт Поуп.

- Ох, мистер Хелм знает меня, превосходно меня знает, - радостно проговорил полный мужчина. - У нас имеются общие друзья, не правда ли, мистер Хелм? Во всяком случае, один весьма симпатичный маленький друг.

Он подтрунивал надо мной, напоминая об Эми Барнетт, которая бросила меня и вернулась к нему. Реагировать было бы просто глупо, поэтому я кивнул в сторону бомбы и деловито поинтересовался:

- Что внутри? Плутоний или уран-235?

- О, да вы еще и разбираетесь в атомном оружии? - Голос Министера звучал покровительственно, однако, похоже, его заинтересовала возможность пообщаться с человеком, разделяющим его приятное увлечение. Даже если этим человеком был я.

Я пожал плечами.

- Не больше остальных. Знаю, что используется обычная мощная взрывчатка, чтобы два куска радиоактивного вещества, каждый с массой меньше критической, вместе превысили критическую массу, которая и выливается во взрыв. Плутоний был основной составляющей бомб, взорванных во время испытаний в Тринити и в Нагасаки. На Хиросиму сбросили бомбу другого типа, с ураном-235. Предварительных испытаний с ней не проводили, но, похоже, она не подвела. - Я посмотрел на мужчину в белом халате и выразительно добавил: - Кстати, и ту и другую сделать довольно просто. Насколько мне известно, никто из поставивших себе такую цель, до сих пор не претерпел неудачи.

Глаза Министера сузились. Я не оценил его достижение должным образом.

- Может быть, для большой правительственной лаборатории это и просто. Но в здешних условиях... Приходится сталкиваться со множеством проблем!

Я проигнорировал его возражение.

- Зачем нужна эта система охлаждения, если это и в самом деле система охлаждения? - полюбопытствовал я, с удовлетворением отмечая, что голос мой по-прежнему звучит спокойно и безразлично, разве что с оттенком некоторого любопытства.

- Это как раз и есть решение одной проблемы. - Министер с удовольствием пустился в обсуждение тонкостей своей игрушки. - Чтобы дать начало реакции, я предполагал использовать особую взрывчатку с весьма подходящими характеристиками, намного превышающую по своим показателям ту, которую, вероятно, применили над Хиросимой.