Мне становится еще грустнее, когда я вижу, как лучшая подруга раз за разом вляпывается в жизненные перипетии, словно выхваченные из романов Джеки Коллинз. Джесс постоянно тянет на недоступных типов: бессовестных плейбоев, женатых мужчин или парней с Западного побережья, которые отказываются даже подумать насчет переезда на Манхэттен. В частности, в настоящее время она уже два года крутит роман с субчиком по имени Трей, к которому применимо все вышеперечисленное. Знаю, весьма сложно быть бессовестным женатым плейбоем, но Трей блестяще с этим справляется. В защиту Джесс скажу, что гаденыш не признавался ей, что женат, пока она в него не влюбилась, но у неё был по меньшей мере год, чтобы переварить это и двинуться дальше.

В сухом остатке, у Джесс отвратительный вкус на мужчин и так было всегда. Даже в колледже она западала на высокомерных богатеньких сынков, таких, которых легко представить перед судом чести по обвинению в насилии на свидании. Странно, потому что в других аспектах жизни Джесс полностью уверена в себе. Она смелая, веселая и самая умная из всех знакомых мне женщин. С отличием закончила Принстон, даже не уделяя чрезмерного внимания учебе, а потом получила степень магистра бизнеса в Колумбийском университете. Теперь она подвизается инвестиционным банкиром в компании «Леман Бразерс», надирая задницы в тотально мужском мире и зарабатывая такие суммы денег, которые казались мне возможными лишь в гонорарах профессиональных спортсменов и кинозвезд. В довершение всего Джесс и выглядит как модель. Высокая, худая, с короткими светлыми волосами, она больше похожа на манекенщицу, чем на пампушек из рекламы нижнего белья, и моя сестра Маура считает это основной проблемой Джесс. «Мужчинам не нравятся худышки с подиума, – говорит она. – Такие по душе только женщинам». (У Мауры целая коллекция поверхностных теорий об отношениях полов. Вот несколько бриллиантов из её подборки: более привлекательный из пары всегда доминирует; женщинам следует выходить замуж за мужчин как минимум на семь лет старше, чтобы процессы старения протекали одинаково; низкорослость и лысоватость у мужчин с лихвой компенсируется солидным доходом.)

Короче, я решаю, что пришло время довериться Джесс.

На следующий день мы встречаемся за обедом в буфете на полдороге между нашими офисами. Заказываем у стойки сэндвичи, берем пакеты с чипсами и бутылки воды «Эвиан» и занимаем столик у окна. За нами сидят пятеро строителей, и когда один из них встает, Джесс замечает, что у него «идеальная задница». Своими беззастенчивыми комментариями о телах противоположного пола она напоминает мне парня. Я кидаю взгляд на обтянутый «ливайсами» предмет разговора, соглашаюсь с Джесс в её оценке и предпринимаю робкую попытку заговорить о своей дилемме.

Джесс внимательно слушает с сочувственным видом. Уже давно мне не требовалось получить её совет по поводу отношений. Скорее всего, она и рада отвлечься от последнего выкинутого Треем номера, расстроившего ее, потому как со своим алабамским акцентом, от которого так и не избавилась за годы жизни на северо-востоке, Джесс успокаивает:

– Вы с Беном с этим справитесь. Не паникуй.

– Пока что я не паникую, – говорю я. – Ну, возможно, чуть-чуть. В конце концов, знаешь ведь, детский вопрос не совсем та тема, где можно изобрести компромиссное решение, устраивающее обоих.

Джесс кивает и скрещивает длинные ноги.

– Верно.

– Поэтому остается надеяться, что это просто такой период, – вздыхаю я.

Подруга приподнимает верхнюю булочку на курином сэндвиче с салатом и засовывает внутрь несколько чипсов.

– Уверена, так и есть, – кивает она. – И это пройдет.

– Ага, – говорю я, разглядывая свой сэндвич с индейкой.