– Когда увидим?

– Хм-м. Сложно сказать.

– Почему сложно?

– Ну-у, потому что иногда влюбляешься в человека, который на самом деле не является твоей второй половинкой. И должно пройти время, прежде чем это выяснится, – объясняет Джесс гораздо лучше, чем смогла бы я.

– Надеюсь, вы с вашим парнем поженитесь, – говорит Зои. – Это будет по-настоящему романтично.

– Очень романтично, – соглашается Джесс. – Давай загадаем желание, чтобы у этой истории был счастливый конец.

Зои жмурится и про себя загадывает желание. Открыв глаза, она с серьезным видом смотрит на Джесс.

– Дядя Бен и тетя Клаудия ра… развелись, – сообщает она, словно меня нет в комнате.

– Знаю, – кивает Джесс, не глядя на меня.

– Но тетя Клаудия любила дядю Бена, – продолжает Зои и смотрит на меня. – Правда, тетечка?

– Правда, – киваю я. И, ступая на скользкую дорожку, добавляю: – И всегда буду любить.

Зои приободряется.

– Значит, может быть, что вы снова поженитесь?

«Вот оно», – думаю я. Единственная моя великая надежда выявлена и озвучена ребенком. Обдумываю варианты ответов. Сначала решаю сказать, что это действительно возможно. Что я очень этого хочу. Что всем сердцем скучаю по Бену и понимаю, что совершила ужасную ошибку, не решившись родить ему ребенка. Что на свою беду я была слишком упрямой, несгибаемой, мстительной и гордой. И что я очень надеюсь, что время не окончательно упущено.

Но боязно озвучить что-либо из этого. Страшно себя сглазить. Вместо этого я произношу туманное и безразличное:

– Ну, Зои, на это желание я бы не стала задерживать дыхание.

Как всегда поняв меня буквально, Зои театрально набирает в легкие воздуха и не дышит. Щеки надуваются, а личико краснеет.

– Дыши! – смеясь, прошу я.

Она качает головой, и уголки ее плотно сжатых губ приподнимаются в улыбке.

– Зои! Дыши! – повторяю я и щекочу ее, пока девочка, хихикая, не выпускает воздух изо рта.

Когда она наконец успокаивается, то говорит:

– Тетя Клаудия?

– Да, Зои?

– Если вы с дядей Беном снова поженитесь, пусть это будет поскорее. Знаешь, почему?

Я с тревогой смотрю на нее и сосредоточиваюсь на зуде в пояснице. Конечно, малышка и не подозревает о стареющих яйцеклетках. Конечно, она не в курсе, что я собираюсь предложить Бену ребенка в обмен на шанс получить мужа обратно. Наконец я говорю:

– Почему же?

– Потому что если вы будете тянуть, я слишком вырасту и не смогу держать для тебя букет.

Я с облегчением улыбаюсь.

– Хмм, резонно, Зои. Но тебе еще расти и расти.

– Но все равно, не тяните, – не уступает она. – И на этот раз не избегайте друг от друга.

– Сбегайте, – поправляю я.

– Сбегайте, – повторяет за мной племянница.

– М-м-м, ладно. Хорошо. Посмотрим, – бормочу я, задумываюсь, как долго Зои может бомбардировать нас вопросами. Если я перестану осторожничать, не исключено, что она сумеет навести меня на разговор о переписке с Беном, о нашем предстоящем свидании за обедом и о моей отчаянной надежде на то, что бывший муж не влюбился до одури в девушку по имени Такер.

Мысленно готовлюсь к новому вопросу, который оказывается блаженно безобидным:

– А сейчас уже можно попримерять туфли?

– Конечно, – говорю я, испытывая облегчение. Ура, мне не придется рассказывать племяннице о Такер – легконогой, густоволосой и готовой родить докторше, которая совершенно точно не способна любить Бена так сильно, как люблю его я.

Глава 28

На следующее утро я просыпаюсь и вижу, как Зои в лавандовой ночной рубашке в горошек стоит на цыпочках у окна моей спальни, прижимаясь к стеклу носом и ладошками.