Меня больше всего поражает тот факт, что Зои с её малолетними друзьями на этом показе кажутся чем-то вроде аксессуаров, сочетаемых с братьями и сёстрами и в одном ужасном случае даже с родителем того же пола. Девочки носят слишком большие банты в волосах и дорогие платья с оборками. Эти создания уже пытаются флиртовать напропалую. Их братья одеты в комбинезоны с монограммами и гольфы, и уже научились вести себя развязно и хвастаться.

После ланча из чая, бутербродов и сложных макаронных салатов (и пиццы с козьим сыром для детей) приехала профессиональная балерина из Восточной балетной академии Нью-Йорка, чтобы станцевать для Зои и её пятнадцати самых близких друзей, которые торопятся надеть собственные трико и пачки. Их ожидает групповой урок в домике у бассейна, вдоль зеркальной стены. Я переключаюсь на вино и стараюсь, чтобы бокал не пустел, одновременно украдкой поглядывая на часы. Чем скорее закончится вечеринка, тем быстрее я смогу выложить родным новость и жить дальше.

Когда балетный мастер-класс подходит к концу, наступает время торта – изюминки любой вечеринки. Существует мало вещей, удовлетворяющих так, как очень дорогой торт. Мы поём Зои песенку, смотрим, как она со второй попытки задувает свечи и ждём своей порции лакомства. Несколько женщин честно берут наполненные тарелки у официанта, но большинство вежливо отказываются и незаметно располовинивают порции мужей. У меня кусочек с буквой «Д» от «Дня рождения», и я вспоминаю Дэвенпорта – Бена. Я скучаю по нему по-разному и по многим причинам, но сейчас – так, как обычно скучает по партнеру единственная одиночка в комнате, заполненной парами.

Я наливаю в бокал ещё вина и следую за толпой в гостиную, где Зои начинает открывать подарки, несмотря на увещевания Мауры подождать до отъезда гостей. К счастью, Зои как раз в том возрасте, когда не терпится поскорее все распаковать, поэтому в считанные секунды она оказывается в окружении множества розовых и лавандовых, пластиковых и мягких игрушек. Куклы «Американская девочка», наборы для вышивания бисером, настольные игры и большое количество всевозможных Барби. Зои приберегла мой подарок напоследок. Это деревянная шкатулка с монограммой и вращающейся балериной внутри. Я очень горжусь тем, что сделала выбор без помощи Мауры, к которой обычно прибегаю в последнюю минуту.

Зои по подсказке Мауры сначала смотрит открытку. Мы все слушаем, как девочка громко вслух зачитывает поздравление, стопорясь на трудных словах. Она доходит до последней строчки и читает: «С любовью, тётя Клаудия». Зои смотрит на меня и спрашивает:

– А почему нет дяди Бена?

Чёрт.

– Да, Клаудия, почему? – повторяет вопрос мама.

Говорю, что это моя оплошность.

Зои недоумённо смотрит на меня. Очевидно, она не знает слова «оплошность».

– Забыла написать его имя, – вяло поясняю я.

– Вы ра-азво-одитесь? – пугается Зои, и это наводит на мысль, что в браке её родителей тоже не всё гладко. – Бабуля Ви сказала тёте Дафне, что вы разводитесь.

У моей мамы, так называемой бабули Ви, наконец появляется желанный шанс. Она оглядывает комнату, создавая максимальный визуальный контакт с типичным для неё выражением «кто за меня?». Потом поворачивается ко мне и применяет свой самый сладкий, мелодраматический и убедительный голосок:

– Так это правда?

Все взоры устремлены на меня. Даже друзья Мауры, которые никогда раньше со мной не встречались, уставились в ожидании ответа. В голову приходит мысль еще один, последний разочек солгать, но притворство во мне попросту иссякло. Поэтому я говорю Зои:

– Иногда что-то в отношениях не получается.