Частично насчет интернатов я шутила, но Бен не засмеялся.

Я вздохнула и решила круто сменить тему, сосредоточиться на чем-то приятном. Показать Бену, чего нам будет не хватать, если появятся спиногрызы.

– Давай переоденемся и пойдем поужинаем, – предложила я, между делом включая на портативном магнитофоне песню «Одна любовь». Уверена, ничто не способно вернуть в свободное, не обремененное детьми настроение так, как голос Боба Марли.

Но несмотря на мои тщательные попытки хорошо провести время, остаток выходных прошел во все более нарастающем напряжении. Мы общались натянуто, а настроение Бена изменилось к худшему, став из меланхоличного подчеркнуто скорбным. На третий и последний вечер на острове мы поехали на такси в «Асоларе», ресторан с фантастическим видом на Крус-Бэй. Мы ели почти молча, отпуская реплики лишь о закате и отлично приготовленном лобстере. Когда официантка принесла нам кофе и шербет, я подняла глаза на Бена и сказала:

– Знаешь что? Мы же договорились.

Едва эти слова слетели с моих губ, я поняла, насколько нелепо они прозвучали. Брак – это никогда не окончательная сделка. Даже если у супругов имеются общие дети. Хотя это, безусловно, помогает четче определиться с некоторыми статьями. И комичность  моей проговорки показалась мне ужасно грустной.

Бен подергал себя за мочку уха и сказал:

– Я хочу быть отцом.

– Ладно, – подхватила я. – Но чего ты больше хочешь: быть отцом или быть моим мужем?

Он накрыл мою руку ладонью и сжал пальцы со словами:

– Я хочу и того, и другого.

– Что ж, два в одном не получится, – произнесла я, стараясь, чтобы в голосе не зазвучали агрессивные нотки. Я-то ждала, что он скажет «Конечно, я всегда выбираю тебя». Скажет, что это единственное, в чем он абсолютно уверен. – Итак? Каков твой выбор?

Не думала, что этот вопрос окажется испытанием, но внезапно мне почудилось, что так и есть. Бен долго смотрел на свой капуччино. Потом убрал руку с моей и поштучно бросил в чашку три кусочка сахара.

Когда он наконец посмотрел на меня, в его серо-зеленых глазах плескались печаль и раскаяние, и я поняла, что ответ получен.

Глава 2 

Вернувшись домой с Сент-Джона, мы с Беном решаем не торопиться и хорошенько все обдумать. На самом деле решение самолично принимает Бен и оглашает именно такими словами. Мне приходится прикусить язык, чтобы не выпалить, что мне-то нечего обдумывать. Это он радикально сменил мнение по поводу основополагающего принципа  нашего союза. Поэтому ему и стоит хорошенько раскинуть умом.

Я живу по обычному распорядку: хожу на работу, вечером возвращаюсь к Бену, читаю, пока он чертит, потом мы вместе ложимся спать. Одновременно я пытаюсь убедить себя, что муж просто переживает некую фазу развития, что-то вроде кризиса среднего возраста наоборот. Некоторые мужчины жалеют, что рано остепенились и обзавелись детьми, а Бен обдумывает, верно ли наше намерение обойтись без отпрысков вовсе. Я убеждаю себя, что переоценивать свою жизнь нормально и даже полезно. Пусть некоторое время поразмыслит, потом-то, несомненно, образумится и вновь вернется к изначальному выбору.

Я подавляю в себе желание обсудить сложившееся положение с семьей и друзьями, предугадывая, что разговоры о нашей проблеме только усугубят разлад. Поэтому я ничего не предпринимаю и не говорю в надежде, что все пройдет само собой.

Но нет. Не проходит.

Одним субботним днем на улице Бен указывает на светлокожую голубоглазую девчушку с рыжеватыми волосами и говорит:

– Смотри, вылитая ты. – Затем, на случай если я не поняла, куда он клонит, добавляет: – Если бы у нас родилась дочка, она была бы точь-в-точь как эта малышка.

Я без комментариев хмуро кошусь на него.