— Неужели это было столь очевидно? — спросил Хоуп, продолжая улыбаться как ни в чем не бывало.

— Я никогда в этом не сомневалась, — призналась Амариллис с такой решительностью, что он совершенно ей не поверил. — За те две недели, которые мы прожили в Грасмире, мистер Мур успел полностью увериться, что вы в самом деле сделаете…

Насмешливый взгляд Хоупа подтолкнул ее к дальнейшим откровениям.

— Он полагал, что вы — слишком уж блестящая партия, — промолвила она задумчиво и слегка в нос. — Само собой разумеется, он не произнес этого вслух, и случись мне его в этом обвинить, он бы стал все отрицать, но… мой отец… ваш брат граф… Видите ли, мой отец был совершенно убежден, что с нашей фамилией, а она, как вы понимаете, французского происхождения, нам неминуемо следовало бы переехать в другую страну, как это сделали многие лучшие семьи во время Завоевания… и полковник Мур слышал…

Она слегка замялась, и Хоуп счел, что ее стыдливость была совершенно искренна.

— Да?

— Из его разговоров в Дамфрисе… я поняла, что вы… в Вене… были… были помолвлены с… я полагаю, вы упоминали имя в разговоре с миссис Крамп.

Такое заявление не на шутку встревожило полковника, он даже не сразу нашелся, как потактичней и поубедительней ответить на такой выпад. Мысленно он приговорил мягкосердечную миссис Крамп к медленному насаживанию на вертел. Чрезмерная фамильярность этой дурно воспитанной женщины грозила превратить все его комплименты в предмет сплетен. И уж он-то отлично понимал, что если бы мисс д'Арси была настроена не столь решительно, подобные разговоры могли бы в немалой степени помешать его дальнейшим планам. Он с многозначительным видом выдержал солидную паузу, затем отвернулся, сделал пару шагов в сторону, однако не слишком удаляясь от мисс д'Арси, дабы не выглядеть смешным, и только тогда издал тяжелый, надрывный вздох, начав пространные объяснения.

— Между нами действительно существовало определенное соглашение, и я свободно могу признать это, — заметил он, храбро бросая ей эти слова, в то время как взгляд его был устремлен на долину, словно на уплывающую вдаль мечту. — На самом деле то было время… больших событий, Амариллис… но сейчас все мои мысли заняты лишь вами одною. Несколько дней, проведенных рядом с вами, похожи на этот благословенный край, что сейчас лежит перед моим взором, — новый рай, чарующее местечко, такое богатое само по себе, что ничего другого здесь и не требуется. Любые мысли о других, любые воспоминания, любые встречи или расчеты просто исчезают — как темные тени, тающие под лучами яркого солнца. Да, в Вене, одна леди… Я не стану называть ее имени, но самым решительным образом заверяю вас, что если мне и доводилось вести разговор с бедной миссис Крамп, то посвящен он был совершенно иным темам, а отнюдь не данной леди. Однако же, вполне очевидно, в память миссис Крамп запало мое упоминание об этой особе, и она поспешила истолковать его как вполне конфиденциальное признание. Впрочем, теперь я могу признаться: тогда, в Вене, эта особа, некоторым образом связанная с королевской семьей, питала ко мне известную привязанность, которая не находила во мне взаимности, но от которой весьма сложно было избавиться. Поверите ли, моим единственным избавлением стал отъезд из города, однако я не мог сделать это так быстро, как бы того желал, поскольку у меня еще имелись обязанности в армии, и они требовали моего присутствия. Слухи тем не менее множились, и, дабы сохранить собственную честь и честь особы королевских кровей, я ничего не мог предпринять, решительно ничего, мне лишь оставалось переносить это…

Мисс д'Арси подошла к нему и положила руку ему на плечо жестом собственницы.