|
Я знал, что мне потребуется маскировка, поскольку форы у нас было не более двух часов, в лучшем случае. Но и такой форы у нас, к сожалению, не оказалось. Уж слишком хороша его четверка лошадей, нам бы ее никогда не перегнать. Оглянувшись там, на вершине холма, и увидев, как его карета въезжает в долину, я уже решил, что план мой провалился и вскорости нас непременно схватят. Но благодаря вам, сэр, — он подался вперед и обеими руками сжал ладонь Хоупа, — благодаря вам теперь я верю, что мы в полной безопасности.
Драматичность его повествования сблизила их, завязалась оживленная беседа. Трогательность и невинность их чувств взволновала Хоупа до глубины души. Он искренне завидовал этому джентльмену, из морщинистого старца внезапно превратившемуся в юношу. Он и его спутница обменивались такими знаками страстной любви, не заметить которые было просто невозможно. Полковник поймал взгляд Мэри, и ему на ум вдруг пришел вопрос: неужто она думает сейчас о том же самом, что и он? — Через час будет подан обед, покорнейше прошу принять мое приглашение, — предложил Джордж и обратился к миссис Робинсон, которая недавно вошла в комнату и все это время стояла в дверном проеме, внимательно вслушиваясь в рассказ юноши. Теперь же она с готовностью сделала шаг вперед, возвращаясь к обязанностям гостеприимной хозяйки. — Пожалуйста, позвольте похитить вашу дочь на сегодняшний вечер, чтобы она могла составить нам компанию. Ее помощь трудно переоценить. Принесли канделябры, и, высунув от усердия язык, Энни внесла в столовую большое блюдо. Мэри нашла тигровые лилии, а Хоупу вручили подарок от мистера Робинсона — шесть бутылок отличного кларета, две из которых были куплены еще сегодня вечером. И хотя погода стояла вполне теплая, в камине разожгли огонь, который оживлял атмосферу вечера и придавал столовой веселый вид. И когда все четверо снова собрались за столом, маленькая комнатка в «Рыбке», как заявил Хоуп, придя в самое приятное расположение духа, могла бы «сделать честь самой лучшей гостинице, хоть всю страну пройди вдоль и поперек». Сбросив личину старца, Джордж немедленно переоделся во вполне пристойное платье торговца, две-три дополняющие костюм детали свидетельствовали о его вкусе и хорошем происхождении. Кэтрин, при свете свечей уже не казавшаяся такой худенькой, была одета в голубое платье, которое делало ее еще более юной. Хоуп поменял шейный платок и надел свой лучший черный сюртук превосходного покроя. Но именно яркая красота Мэри заставила присутствующих восхищенно затаить дыхание. Она надела простое платье из грубого домотканого полотна, однако же отороченное белыми кружевами великолепной работы. Длинные распущенные волосы струились по плечам и спине, точно каскады темной воды, мягко переливаясь в мерцающем свете свечей, ее лицо светилось безмятежностью и счастьем, которое тронуло всех до глубины души. Главным блюдом торжественного обеда стал голец, пойманный Хоупом утром, и полковник был горд тем, с каким уважением отнеслись к его труду, ведь поймать эту прекрасную, изысканно-вкусную рыбу оказалось не так-то легко. Кроме того, были поданы телячьи котлеты, капуста, горох и картошка, петрушка и сливочное масло, овсяные лепешки, чашки засахаренного крыжовника с густыми взбитыми сливками и различного вида сыры в качестве закуски к кларету. Разговор шел общий. Мужчины не пожелали, чтобы дамы оставили их наедине друг с другом. И хотя обеих дам не слишком интересовали все эти «мужские» темы, вроде политики, войны, а также экономики страны, которой в особенности досталось от Джона Августа, однако же и они на равных принимали участие в беседе. Мэри заметила, с какой поспешностью Кэтрин оспорила обобщения Джорджа, сославшись на то, что все его рассуждения исходят лишь из частной ситуации. В свою очередь сама Мэри не слишком внимательно следила за словами Хоупа. Джордж не боялся выказать республиканские взгляды относительно чего бы то ни было, и Хоуп невольно пытался соперничать с ним. |
