— Я не видел, — промолвил пожилой джентльмен, наливая себе чаю.

Хоуп покачал головой и опустился на стул, осторожно, словно все его внимание было поглощено чаинками в чашке.

— Ну, тогда они снова от меня ускользнули! Однако я встретил человека на дороге, которая поворачивает к другой деревне… Я преследовал их через горы от самого Кесвика, а вы сами знаете, дорога там раздваивается… так вот, человек этот поклялся, что они свернули именно сюда.

— Возможно, — заметил Хоуп, даже не подняв взгляда от чашки, — он лжет. Или же ваш юный мерзавец заплатил ему, чтобы он солгал.

— Вот это точно! Будь я проклят, если это не так! Доведись мне только встретить его снова… прощайте, сэр, сэр, мэм, прошу покорно простить, ужасные преступления свершаются вокруг, настали черные дни для всех нас… ваш покорный слуга!

Когда затих стук запряженной четверкой кареты, Мэри и молодая девушка отвернулись от окна и Хоуп вытащил свою трубку.

— Я никогда не смогу отблагодарить вас в должной мере, — сказал пожилой джентльмен. — Но, в конце концов, вы заслуживаете хотя бы объяснений.

Он взглянул на девушку и протянул ей руку, она взяла ее и держала до тех пор, пока он не поведал слушателям всю историю.

— Я закончил ученичество всего неделю назад, — начал он. Хоуп и Мэри недоуменно переглянулись, однако не возразили ни слова, посчитав такое заявление престарелого господина неумелой шуткой. — Мой отец хоть и был благородного происхождения, но не мог устоять перед азартной игрой и оставил после смерти меня и мою мать без единого пенни, когда мне едва минуло тринадцать. Родственников по материнской линии у нас не осталось, и помочь нам было некому, а его семья нас и знать не желала. И хотя подразумевается, что жизнь молодого дворянина должна протекать в приятном времяпровождении, меня сия судьба миновала. Мне посчастливилось попасть в ученичество к плотнику в Кендале. Год или около того назад я отправился в Кертмел выполнить кое-какую работу в доме этого исчадия ада, которого вы только что видели. Он владел несколькими предприятиями в округе — катушечной фабрикой, заводом по производству пороха, мануфактурой… на всех его предприятиях обычно работают женщины и дети… поверите ли, вот уж истинно кому не повезло оказаться наемными работниками, столь суровы условия труда и столь ничтожно жалованье. У него есть сын — полное ничтожество, бездельник, ожидавший лишь того времени, когда вот эта молодая леди войдет в возраст, чтобы жениться на ней. Она находилась под опекой этого чудовища, она сирота и наследница целого состояния. И эта леди благосклонно одарила меня своей любовью.

Тут он снял с себя нелепый парик, вытащил из кармана витиевато украшенного старомодного жакета платок с желтоватыми кружевами и старательно вытер лицо, представ перед изумленными собеседниками совершенно юным человеком.

— Джордж Шелборн, сэр, мэм… и Кэтрин Ходж.

Они представились друг другу, причем Хоуп с самоуверенным видом собственника, вступившего в права наследования, взял на себя труд представить Мэри, так же как и сам Шелборн говорил за Кэтрин.

— Мы решили, что единственный способ избежать ненавистной свадьбы — это скрыться и пожениться в Гретна-Грин, потому что, едва ее опекуну стали известны мои чувства к его подопечной, он разорвал договор со мной, а затем объявил, что свадьба его сына с Кэтрин состоится в день ее двадцать первого дня рождения — через две недели. Я просто принужден был принять меры. Эти вещи мы раздобыли в ломбарде в Кендале; румяна нам дала наша знакомая миссис Шарлотта Дине, актриса; повозку одолжил мой друг, чей отец — владелец весьма известной во всем городе конторы по изготовлению карет и повозок. Я знал, что мне потребуется маскировка, поскольку форы у нас было не более двух часов, в лучшем случае.