В Ауфбе Курт приехал незадолго до полудня, когда горожане уже прятались по домам от бесов, особенно опасных в это время суток. Мать вышла на крыльцо встретить его. Она была расстроена, и, кажется, тревожилась. О чем?

– Вот, прочти, – в руках у нее вчерашняя вечерняя газета, – бедная девочка…

…– Ты правда можешь сделать так, чтобы все забыли? – спросила Элис.

– Да.

– Я хочу забыть, Крылатый.

– Извини, – он покачал головой, – вот с тобой ничего не выйдет. На самом деле, ты хочешь помнить, а я не могу заставлять тебя.

– Тогда пусть забудут другие, все, даже… его родители. Сможешь?

– Конечно. Но потом мне нужно будет отдохнуть. Куда тебя отвести? В отель, в Ауфбе, или, если хочешь – в Срединный мир?

– В Сибирь, и Африку, и Индию, и даже на Луну, если я пожелаю, да?

– На Луне довольно холодно…

Элис фыркнула.

– А на Солнце, mon prince?

– Там тепло.

– Тогда я хочу на Солнце!

…– Что такое? – Курт взял у матери газету. – Что‑то случилось с Элис?

– Курт, я не знаю, – Варвара Степановна тяжело вздохнула, – вчера ночью к ней в дом пришел этот Драхен. И увел ее. Не сказал зачем, не сказал куда. Я ждала до утра, потом вернулась домой, не отхожу от телефона, но Элис так и не позвонила.

– А в газете что?

– Да телефоны же, – Варвара Степановна показала Курту обведенные карандашом номера. – “Adlon Kempinski” – отель, где всегда останавливаются Ластхоп, бывая в Берлине. Но там не дают справок о VIP‑персонах, так что…

– Мама, – произнес Курт.

Прерванная на полуслове, Варвара Степановна посмотрела на него с беспомощным недоумением.

– Мама, – повторил Курт, добавив в голос укоризны, – я, конечно, могу и сам, но мы же не в игрушки играем, речь ведь идет об Элис.

– Я знаю, что она в отеле, – признала Варвара Степановна, – и, вроде бы, с ней все в порядке. Вчера вечером она звонила отцу. А сегодня заказала в номер довольно приличный завтрак, – мать не выдержала тревожно‑печальных интонаций и улыбнулась: – Все‑таки я права, молоденьким девочкам надо хорошо питаться. Но, Курт, Драхен там, с ней, его не видно и не слышно, никто не подозревает о его присутствии, но мы‑то с тобой знаем.

– А тебе кто нужен? – прямо спросил Курт. – Драхен или Ластхоп?

И под взглядом матери едва не попятился, рискуя свалиться с крыльца.

– Ты думаешь, я здесь на работе? – спросила Варвара Степановна таким тоном, каким говорила когда‑то с закоренелыми и безнадежными двоечниками, сообщая им о переводе в другую школу. – Ты думаешь, весь этот год, и всю эту неделю я тебя обманывала?

– Мам, – пробормотал Курт, чувствуя себя не то, что двоечником, а еще и хулиганом, – мам, честно, про обманывать я даже не подумал. Я про работу думал, да, но не в смысле, что ты…

– Ох, сынок! – Варвара Степановна развернулась и пошла в дом.

Курт поплелся следом, не зная, что еще говорить. Свинья он! Нет, даже не свинья, свиньи – они умные.

– Мы с твоим папой, – мать села за стол в столовой, взмахом руки отослала служанку, и Курт, как ни было ему стыдно, отметил про себя естественность и привычность этого жеста.