– Поедем завтра в Берлин? – предложил Курт.

– Что?! – Элис от неожиданности вздрогнула и недоуменно на него воззрилась. – В Берлин? А, ну да. С удовольствием! Здесь, – она обвела рукой парк и город под ногами, – забываешь о том, что на свете есть большие города.

– Здесь вообще забываешь о том, что на свете есть города, – без удивления согласился Курт, – я получил сегодня ответ на письмо.

– Так вы ездили в Бернау? Пока я пила чай с вашей мамой?

– Да. Мой друг назначил встречу в одном кафе, – вам понравится. Там сад, деревьям в нем полторы сотни лет. Не бог весть, какой возраст, но достаточный, чтобы вы нашли, о чем поговорить с тамошними дриадами.

Он улыбался, он опять не походил на мальчишку‑студента, казался не старше, но умнее, словно имел право на такую вот, чуть поддразнивающую, дружелюбную улыбку.

– Я заработала себе устойчивую репутацию медиума, – сделала вывод Элис.

– Медиумы, если не ошибаюсь, общаются с нежитью. А вы – мой личный связной с маленьким народом.

– Ну да, какой же шпион без связистки? А ваш друг не будет против, если вы приедете не один?

– Он и сам придет не один, – ответил Курт, – обещал привести какого‑то своего дружка… – он поймал ее изумленный взгляд: – Что‑то не так?

– Дружка? – уточнила Элис.

– А вы здорово испорчены капиталистической моралью, – заметил Курт, – или я недостаточно хорошо знаю разговорный английский. Приятеля. Или между значениями этих слов такая большая разница?

– Существенная.

– Видимо, зависит от контекста, – Курт пожал плечами, – если я приду с девушкой, следовательно, и Георг… Ага. Буду знать. Элис, а как вы смотрите на то, чтобы сходить куда‑нибудь не по делу? Не в порядке расследования, а просто так. В кино, например. Не здесь, конечно, а хотя бы в том же Берлине.

– В смысле? – она слегка растерялась. – Вы, что же, приглашаете меня на свидание?

– Можно назвать и так.

– Курт, – серьезно произнесла Элис, глядя ему прямо в глаза, в серые, теплые глаза, – у меня есть парень. И у нас все серьезно. Я собираюсь выйти за него замуж.

– Да, пожалуйста! Но почему это мешает нам сходить в кино? Опять какие‑то языковые тонкости?

– Я не ваша девушка.

– Вы – мой приятель, – он усмехнулся, – с приятелем можно сходить в кино, или здесь тоже какой‑то подвох? У меня, Элис, не так, чтобы много было знакомых в Германии. Только Георг, а он очень занятой человек, так что вы – единственная доступная компания. Наиболее, надо признать, предпочтительная. Ну, так как?

– Я подумаю.

– Как все сложно, – вздохнул Курт, – я заеду за вами завтра в десять. Да, и Элис, не рассказывайте моей матушке, зачем мы едем в Берлин.

– Я понимаю.

– Знаю, что понимаете, но госпожа Гюнхельд – еще тот дознатчик.

Элис рассеяно кивнула.

“Мой приятель?”

Что ж, это полностью соответствовало идее равенства полов. Многие подруги Элис были феминистками, и сама она сочувственно относилась к угнетенным и бесправным женщинам, ведущим отчаянную борьбу за себя и свое достоинство.