— Ну, недавно, в августе.

Патриция удивилась. В предыдущих показаниях август фигурировал, но создавалось впечатление, что не успел Климчак выйти из ворот тюрьмы, как эта самая Зажицкая тут же к нему в объятия и кинулась. А получается — ничего подобного. Прошло без малого полгода, прежде чем они определились. Интересно, кто проявлял инициативу, а кто сопротивлялся, и как это так произошло, что всего-навсего двухмесячный роман получил такую огласку? У Зажицкой, конечно, муж имелся. Факт, исходя из возраста ребёнка — уже два года замужем… Ерунда, муж и ребёнок не обязаны совпадать по времени… Как бы там ни было, семейное положение вовсе не стало препятствием на пути к Лёлику.

— Вы познакомили Руцкую с Климчаком?

— Да.

— При каких обстоятельствах?

По непонятной пока причине настроена Зажицкая была крайне враждебно. Может, кусала себе локти, что сама же их и познакомила?

— Я точно не помню.

Зато судья помнил. Он тяжко вздохнул и принялся по новой задавать всё те же вопросы, будучи уверен, что получит на них всё те же ответы, потому как лгать тут не имело ни малейшего смысла. Встретились, Зажицкая зашла к Гонорате, Стася ждала у ворот, пошли в кафе…

— А в кафе что было? О чём говорили? Она кокетничала или как?

Свидетельница постаралась припрятать неприязнь и проговорила сухо и слегка обиженно:

— Я бы так не сказала. Болтала по-приятельски.

— Показывала какие-нибудь фотографии?

— Только удостоверение. Сказала, что плохо на том фото получилась.

— Говорила, что она девственница?

— Как-то так выходило.

Равнодушие Зажицкой казалось абсолютно искренним. Тема девственности ей явно надоела. Патриции тоже. А очень может быть, что и судье.

Тот по своему обыкновению сделал скачок во времени:

— А что там случилось с той встречей в Лонцке?

— Они собрались и уговаривали меня, чтобы я тоже поехала. Климчаку нравилась Мельницкая, и он хотел с ней увидеться. Мы договорились встретиться на остановке, но их там уже не было.

— И на чём вы поехали?

— На такси.

— А кто платил?

— Климчак.

«Какая ему, на фиг, разница, кто платил за такси Зажицкой и Климчака? — подумала Патриция. — Какое это имеет касательство к изнасилованию Стаси? Разорился на такси и от расстройства её поимел?!»

Нет, судья спрашивал о чём попало, потому как готовился к следующему вопросу, в который вкралась нотка сомнения:

— Обвиняемый показал, что вы были близки и с целью половых сношений отправились в лес?

Зажицкая немного помолчала:

— Нет, это неправда.

— Тогда зачем ехали?

— Ему нравилась Мельницкая, — повторила свидетельница.

Поскольку сам судья, похоже, в лесу не баловался уже давненько, он, покопавшись в документах, поспешил перейти к более понятной ему теме:

— Вы ездили в Познань?

— А что, ваша честь, это запрещено?

Ого, за такой постановкой вопроса скрывалась глубокая обида. Судья легкомысленно игнорировал проблему свободы передвижения.

— Вы говорили, что боитесь ареста?

Ещё как боялась, это было видно сразу. И Гонората, и Павловская давали показания совершенно спокойно, без малейших опасений, даже сопровождаемый милиционером молодой человек не проявлял беспокойства, а вот Зажицкая — напротив. Она всё время была настороже, и последний вопрос ей категорически не понравился.

— Она жутко боится, — шепнула Патриция в брошку, а Кайтусь, вдруг заинтересовавшись, посмотрел на свидетельницу.