Изменить размер шрифта - +

Привычка скакать во времени у судьи не прошла, да и с местом действия он не заморачивался.

— Почему вы не входили в комнату?

Да уж, для Карчевской вопросы были не особенно приятными. Она отчаянно пыталась подобрать подходящий на её взгляд ответ, но получалось из рук вон плохо. Поразмыслив, она решила изобразить гордое пренебрежение, из-под которого во все стороны торчала неловко скрываемая подавленность.

— Когда я вижу своего жениха в обществе других женщин, то начинаю ревновать. Я услышала голоса и решила не выходить.

— Климчак приносил вам на кухню водку?

Опять двадцать пять! Давненько о транспортировке спиртного не вспоминали. Было очевидно, что снова заскучавшему птеродактилю на эти бабские антипатии глубоко плевать. Предосудительным чувствам он предпочёл предосудительные факты.

А свидетельнице так было только легче.

— Нет, — ответила она твёрдо. — Не приносил.

Стася не стерпела. Карчевская на неё не смотрела, она же, напротив, не сводила с конкурентки глаз. И не смолчала:

— Ещё как приносил, — вывела она злыдню на чистую воду.

Карчевская тоже не выдержала, обернулась к Стасе и повысила голос:

— Нет, не приносил!

Стася вскочила со своего места:

— Нечего кричать! Приносил!

Карчевская развернулась к сопернице, откровенно выказывая своё отношение к Высокому Суду вместе с его столом и заседателями. Она так и дышала ненавистью:

— Последний раз говорю для особо понятливых, что не приносил, и я не стану тут ни перед кем отчитываться!

Стася уже стояла посреди зала, практически нос к носу с Карчевской. В долгу она не осталась: её ненависть была ничем не хуже:

— Ещё как станешь! Перед судом!

— Да уж не перед тобой!

Ещё секунда, и обе дамы вцепились бы друг дружке в патлы. Патриция не сдержалась — наконец-то настоящая сцена ревности, в искренности которой можно не сомневаться!

— Папаша Климчак, что, совсем не пьёт? Даже за ужином ни капли? — яростно прошипела она, чуть не оглушив Кайтуся.

Тот только сердито зыркнул в её сторону.

Судья от души наслаждался скандалом, но, вспомнив про свои обязанности, с видимой неохотой привычно грохнул молотком по столу:

— Попрошу тишины! Свидетель Руцкая, вернитесь на своё место!

Стася нехотя уселась на лавку. Разбушевавшаяся Карчевская, вспомнив, где находится, повернулась лицом к судье. Прикольный старикан не замедлил похвастаться своей тактичностью:

— Когда вы узнали, что он её изнасиловал?

Карчевской удалось перевести дух, и она с трудом выдавила:

— В прокуратуре, после ареста.

— Вы верите, что изнасилование имело место?

— Нет, не верю!

— Почему?

— Он совсем не такой, я по себе знаю… Он невиновен!

— Так ведь он сам признался.

— Нет!

Господи, до чего же отчаянно это прозвучало. Перед судом разворачивалась настоящая трагедия. Просто горе горькое.

Судья чихать хотел на горе и трагедию.

— Подсудимый, как было дело?

На этот раз Климчак отвечать не рвался, встал медленно.

— Я её не насиловал.

— Но половой контакт был?

— Был.

— Вот видишь, — упрекнул свидетельницу бесчувственный старый пень.

Отчаявшаяся Карчевская лихорадочно искала, что ответить.

— Если сама набивается, а потом жалуется, как такую назвать?

Патриция могла бы ей подсказать. Коварной злодейкой, змеёй подколодной. Вот только коварства у Стаси не было ни на грош, равно как и необходимых знаний.

Быстрый переход