|
Гонората наполнила рюмки. Она вовсе не хотела зла этой глупышке Стасе, хоть та и носилась со своей добродетелью, как дурень с писаной торбой, зато очень даже желала зла Эльжбете. Всё лучше, чем эта подстилка, бетон мешать да лестницы мыть — ещё куда ни шло, так нет же, лезет в приличный дом, а уж в невестки такую, боже упаси! Совсем у Лёлика крыша поехала, но, может, Стася эту Эльку подвинет…
Таким-то вот образом девчонка, воспринимаемая до сих пор с некоторым пренебрежением, вдруг сделалась главной героиней разыгравшейся драмы.
Пользуясь случаем, Гонората подсунула участникам вечеринки полные рюмки. Как истинный джентльмен Климчак не мог отказаться и выпил, Стася тоже. От более нежных проявлений чувств Стася сумела уклониться, не обниматься же при всём честном народе, но намекнула весьма прозрачно, что не прочь провести с Лёликом вечер, и настроение у неё боевое, готова хоть коней красть. Климчак с сожалением признался, что сегодня как раз с этим могут возникнуть проблемы, так как девушка его здесь, да и вообще он ещё не ужинал. Стася моментально нашла выход — пусть скорее поест, проводит девушку и вернётся, а она милого дружка подождёт. Милый дружок подумал, что вариант неплох, и со вторым стаканом прошмыгнул на кухню, гонимый скорее голодом, нежели страстью к невесте.
Стасю же выпитая вместе с Лёликом последняя рюмка добила окончательно. Голова пошла кругом, остатки самоконтроля полетели в тартарары. Куда он ушёл? К проклятой Эльке! Нельзя, чтобы он на ней женился, ни за что, и точка! Сам же сказал и ей, и Зажицкой, что женится только на девственнице, а эта Карчевская — такая шалава, пробу некуда ставить, обычная потаскуха! Так как же он может…
Нет, она этого не допустит ни за что на свете!
До безобразия трезвая Павловская уселась рядом, попросила содовой, сифон стоял у Стаси за спиной. Несмотря на полный ералаш во всём организме, она умудрилась-таки наполнить и передать подруге стакан, ничего не разбив. А поскольку образ Лёлика всё сильнее крутился у неё в голове, а противная Павловская подтвердила, что в кухне и в самом деле сидит его невеста, Эльжбета, Стася насела на соседку с вопросом:
— А она девственница? Слушай, эта его девушка — девственница?
— Откуда мне знать? — с холодным равнодушием отвечала Павловская, поскольку сие обстоятельство было ей глубоко безразлично.
— О чём это она? — изумилась Гонората. — Спятила, что ли?
Павловская пожала плечами:
— Совсем у неё ум за разум зашёл. Где Эльжбета и где девственность, полный бред…
— А я — девственница! — победно заявила Стася и съехала с табуретки, разбив по пути рюмку.
Подобное продолжение банкета Гонорату никак не устраивало, она помогла гостье подняться и усесться поудобнее.
— Тебе плохо? Стася, может, я тебя домой провожу?
— Фигушки! — икнула Стася, вцепившись в стол. — Со мной полный порядок. Я… Лёлика по…жду.
— Напилась, — констатировала Павловская. — Блевать будет. Тащи скорее таз с водой.
На эту прелестную сцену и угодил вернувшийся на балкон Лёлик. Шокированный герой-любовник немедленно предложил:
— Отведите её домой! Вот, чёрт…
— Она не хочет. Желает тебя дождаться.
— Ну, вы, девчонки, даёте…
Гонората с тазом успела в последнюю минуту, брат не выразил ни малейшего желания ей ассистировать при отлично ему известных симптомах, забрал очередной стакан с живительной влагой и исчез с горизонта. Он опять появился, когда Стасе удалось в общих чертах вернуть себе человеческий облик, и хотя в голове ещё шумело, но прочими компрометирующими явлениями это головокружение уже не сопровождалось. |