Меньшов был не дурак и не торопился становиться собственником квартиры, иначе соседи могли поднять шум. Еще три месяца раз в неделю приезжал к Егорьеву благодетель, привозил кое-какие продукты, немного денег и пожелания здоровья и долгих дней жизни.

Правда, Егорьев чуть не испортил все дело. В один из дней он радостно сообщил благодетелям, что пригрел у себя в доме молодого непризнанного художника, который хоть и представитель искусства, а простой человек, любит горькую и рисует голых женщин в уродском образе. Господа из «Геронт-сервиса» переполошились. Первым делом познакомились с художником Аркадием. Пропащий человек, бывший наркоман, ныне законченный алкоголик. К тому же с женой давно в разводе, и живет она в другом городе. Это немного успокоило фирмачей, но все решили, что с Егорьевым пора кончать. В один из дней к нему в квартиру позвонили. Аркадий смело открыл двум мужикам, потому что одного знал — тот всегда приезжал вместе с Меньшовым. Мужики — а это были Буряк с Баллоном — вошли в квартиру и задушили старика с квартирантом веревками без особых усилий. Трупы, в соответствии с инструкциями Меньшова, спрятали в большие черные пластиковые мешки, погрузили в багажник автомобиля, вывезли за город, где директор фирмы строил себе дачу, навалили в мешки строительного мусора, а потом вывезли их на городскую свалку.

Константин Петрович тревожился, что ему будет трудно действовать таким орудием, как веревка. Но ничего, справился. Другое дело, что со стариком не хотел связываться, отдал его Баллону, сам удавил более молодого Аркадия. Но в данном случае возраст не значил ничего. Похожий на скелет художник перестал дергаться даже раньше, чем Егорьев. Инвалид дольше боролся за жизнь, успел обмочиться…

Квартиру продали за тридцать тысяч долларов. Из них пятнадцать Меньшов отложил, так сказать, на развитие производства, остальные разделил по долевому участию между членами трудового коллектива.

С однокомнатной квартирой в Кунцеве, в которой жила одинокая старуха, проблем практически не было. Бабка была так слаба, что еле передвигалась по квартире, а о том, чтоб в магазин самой сходить, не было и речи. Хлеб с молоком иногда соседи приносили. Когда в ее жизнь вошел «Геронт-сервис», старушка нарадоваться не могла: через день приносил молодой красивый, добрый человек и хлеб, и молоко, и даже суповые косточки иногда. Все бесплатно. Продолжалось это негаданное счастье месяц с небольшим. Как только процедура переоформления квартиры закончилась, Меньшов вручил Баллону батон хлеба, бутылку кефира и отправил к старушке. Та, естественно, открыла… Баллон так старался ее душить, что сломал тонкую, сухую шею. Затем ему было необходимо выполнить все существующие формальности: спрятать труп в мешок, съездить с ним на стройку, а потом — на свалку. Баллон был патологическим лентяем, любую работу мог выполнять только из-под палки и под непосредственным контролем. Поэтому труп в мешке он далеко не повез, а, благо стемнело, не выезжая из города, обронил в канализационный колодец. Но Меньшову доложил, что все сделал как положено.

Терпилин, инвалид и пьяница, как и Егорьев, имел двухкомнатную квартиру в районе Всероссийского выставочного центра, бывшего ВДНХ. Этого отыскал Гена в пивной. Пришел к старику Меньшов, выпил с ним принесенного с собой винца, рассказал о своей фирме и заключил с Терпилиным стандартный договор: фирма ему — пожизненную помощь вплоть до последующего пристойного погребения, Терпилин ей после своей смерти — квартиру. Казалось бы, теперь старику предстояло тихо исчезнуть, но вмешалась судьба. К Терпилину приехал племянник с товарищем. Родня из Белгорода поручила племяннику уговорить старика продать московскую квартиру и вернуться доживать на родину.