Шума пока нет, поэтому никто не обращает внимания на помятую клумбу. Только подкаблучник в трико, свернув газету в трубку, приближается с выражением сердитого недоумения на лице. И быстро же, черт, скачет!

— Что это вы себе позволяете?! — возмущается вахлак, приблизившись к низенькому заборчику из дощечек, ограждавшему цветник от серого, пыльного асфальта двора.

— Отвали, мужик, видишь — выпал нечаянно! — буркнул Петров, норовя ускользнуть от протянутых к нему цепких и жилистых лап мужчины.

Однако тот все же уцепился за рукав его рубашки, легко преодолел декоративный заборчик и спросил уже участливо:

— Так, может, вы ушиблись?!

— Отвали!.. — не скрывая злобы, прошипел Петров и посмотрел вверх — не торчит ли в окне свечой мент с заряженной пушкой.

Этого ему не стоило делать, потому что нелепый мужик в трикотажных штанах с пузырями на коленях схватил руку Буряка как в клещи, завернул как-то по-ментовски хитро, потом дубинка, спрятанная под газетой, опустилась ему на затылок, и суровый «мочила» отключился на несколько минут. А когда пришел в себя, руки свои нашел закованными в наручники, а бренное тело перемещавшимся по улицам к дежурной части ГУВД в гулком и пыльном фургоне милицейского автомобиля.

Такой была первая встреча Буряка с капитаном Грязновым, который придумал и осуществил маскарад с единственной целью — избежать стрельбы в полном детворы дворе.

Все остальные работники «Геронт-сервиса» были арестованы в тот же день. Главный бухгалтер и по совместительству жена директора сидела как каменная и время от времени тихонько выла, пока в квартире шел обыск. Застигнутая врасплох, она провожала прощальным, полным слез взглядом каждую милую вещицу, подвергаемую описи, — будь то изделие из золота, серебра, драгоценных камней или просто банальнейшие пачки долларов…

Водителя Генку и Баллона взяли в офисе, где они, заливая волнение водочкой, поджидали, когда вернутся с операции директор с Буряком. Всех рассадили по разным камерам, даже везли порознь, чтоб они не могли сговориться. Все, казалось, предусмотрели.

На допросах задержанные ни в чем не признавались: ни в сделках с недвижимостью, ни в продаже обманом полученных квартир с целью наживы, ни тем более в убийствах. Каждый шаг преступной группы следователям приходилось отыскивать по крупицам и затем в качестве неопровержимых улик предъявлять подозреваемым. Ситуация осложнялась тем, что в фирме «Геронт-сервис» практически отсутствовала финансовая документация.

У Петрова-Буряка заныло сердце, когда он узнал, что дело ведет «важняк» из Прокуратуры России Турецкий. Ходила про него молва, что въедлив и неподкупен, копает обстоятельно и глубоко. Заныло еще сильнее, когда до него дошли сведения, что в прокуратуру для дачи пока свидетельских показаний стали вызывать работников отделов по жилью тех муниципальных округов, где работала по квартирам фирма «Геронт-сервис», а также налоговых инспекторов и работников отделов департамента экономического контроля. Кое-кто из чиновников, которых подкармливал Меньшов, начал колоться, и вскоре Турецкий представлял наглядно, как осуществлялся захват квартир уже при документальном оформлении. В этом вопросе с горем пополам фирмачи признавали, что да, были нарушения, да, ради наживы, но сейчас ведь время такое, гражданин следователь! И следователь ничего не мог поделать. Юридический казус: нет трупа — нет и убийства. А подследственные твердили в один голос, что просто выгоняли потерявших жилплощадь пьяниц на улицу, и те смиренно уходили бомжевать.

Затем возник труп старушки из Кунцева, спрятанный в черный пластиковый мешок, но небрежно брошенный в канализационный колодец.