Я расписываюсь в бумагах и плачу. Мужчина протягивает мне ключи и два шлема. Я выхожу к Майе и качаю головой.

– Ничего не вышло. Он предложил нам вот эти маленькие.

– Врешь.

– Их нам вполне достаточно.

– Но они же разгоняются максимум до 45 километров в час.

– Все равно здесь быстрее пятнадцати километров в час ездить нельзя.

– Но это же совсем ничто, с тем же успехом можно и на велосипеде ездить.

– Да, но таковы правила, владелец проката объяснил мне, что таким образом тут защищают какие-то редкие виды цветов, растущие только на острове: выхлопы больших скутеров для них убийственны.

Она смеется.

– А я уже было поверила.

Мы засовываем шлемы в отсеки под сиденьями и едем в противоположную от набережной сторону, вверх по узким улочкам с односторонним движением. Останавливаемся рядом с супермаркетом купить воды, вина и чего-нибудь перекусить в дороге. Пока мы не выехали за пределы города, я еду впереди, но едва мы выбираемся на шоссе, как Майя газует и обгоняет меня. Я еду за ней, поражаясь тому, сколько мощи в 250 «кубиках». Потом догоняю ее, и мы едем рядом. Шоссе тянется прямой линией до самых гор. Даже при 60 километрах в час воздух обдает кожу теплом.

– Куда едем? – кричит она.

– К горам.

– А потом?

– Не знаю. На другой стороне острова есть пляжи.

– Давай посмотрим, на что они способны.

– Здесь нельзя ездить быстрее восьмидесяти.

Майя поворачивает ручку газа и вырывается вперед. Я не отстаю. На спидометре 90, 100, 110, ветер становится все прохладнее и давит на грудь. Мне удается разогнать мой скутер до 115, но это предел. Майя легче меня, что позволяет ей выжать из своего скутера больше, она с легкостью отрывается все дальше, хотя я даю полный газ. Моя футболка трепещет на ветру, насекомые покалывают незащищенную одеждой кожу ног и рук. Майя разгоняется до максимума. Потом сбрасывает скорость, чтобы я мог догнать ее и ехать рядом.

– Выжала сто тридцать один километр в час!

Мимо нас по сторонам дороги мелькают деревья, дома, местные жители, оборачивающиеся на шум скутеров, сплющенные останки автомобиля на перекрестке. Впереди возвышаются горы. Мы едем рядом, на расстоянии метра друг от друга. Впереди нас на шоссе движутся наши тени.

Еще через полкилометра обочины шоссе начинают подбираться к нам с обеих сторон, от асфальта остается узкая дорожка, которая вскоре тоже исчезает, превратившись в полоску песка между скалами. Чем ближе к морю, тем труднее продвигаться вперед. Мы отталкиваемся ногами, когда колеса скутера вязнут в песке.

Как только мы останавливаемся, на нас тут же наваливается пекло. Горячий воздух колеблется над дюнами, образуя уходящие в небо колонны. Мы закатываем скутеры в тень, отбрасываемую несколькими невысокими деревьями, перелезаем через последний выступ скалы, отделяющий нас от моря, и перед нами открывается берег, окруженный со всех сторон скалами. Пляж находится в бухточке, берег тут пологий, и вода от этого кажется бирюзовой. Мы сбегаем на песок, лежащий широкой белой полосой – без единого следа лежаков или зонтов от солнца. Только в самом дальнем конце пляжа кто-то загорает. Майя ставит сумочку на песок, снимает шорты и стягивает через голову рубашку. Потом развязывает тесемку бикини.

– Ты что, решила купаться нагишом? – спрашиваю я.

– Да. Все равно никого нет.

Она снимает бикини и забегает в море. Я тоже раздеваюсь догола и бегу за ней к воде, брызги которой попадают мне на ноги. Песок на дне не крупнее порошка, камней нет, брызги колют кожу холодными иголками. Я бегу к Майе, там глубже, и я бросаюсь в воду, ныряю, чувствую, как вспотевшие волосы свободно колышутся в воде.