Дебаты затянулись. Проблема оказалась слишком масштабной и приставы то и дело бегали в архив за копиями судебных документов времен становления Республики и даже Римской империи. Правоведы с головой зарылись в протоколы знаменитых процессов, вспоминали университетские лекции и юридические казусы из своей долгой практики. Пока судьи соревновались в компетентности и красноречии, адвокат дремала на скамейке в холле. Каждые полчаса ее будил звонок из Табачной компании, где ожидали вердикта. Перед Дворцом правосудия толпились представители прессы. Наконец в полночь из кабинета вышли председатель и трое его коллег. На их морщинистых лицах играл задорный юношеский румянец. Судьи огласили решение, принятое семью голосами против четырех. Зачитав мотивировочную часть, председатель сообщил:

— Осужденному Дезире Джонсону дозволяется исполнить свою последнюю волю, то есть выкурить сигарету выбранной им марки, которая будет предоставлена дирекцией пенитенциарного учреждения. Дабы не нарушать законно установленные на территории учреждения антитабачные меры, дирекции тюрьмы вменяется в обязанность оборудовать внутри тюрьмы или за ее пределами курительную зону, что позволит осужденному осуществить свое последнее желание, не нанося вреда персоналу. Как только Дезире Джонсон выкурит сигарету, ему будет введена смертельная инъекция в соответствии с ранее вынесенным приговором.

IV

В детстве нам хотелось поскорее вырасти. Мы подчинялись тягостным правилам и долгие годы жили как узники в ожидании освобождения. Каникулы приносили непрочное ощущение независимости. Перед нами открывалась огромная вселенная, но осенью она вновь сжималась до размеров узкого школьного двора. Когда я был маленьким, мне надо было молчать, слушаться учителей и родителей, работать, учиться, а главное, терпеливо ждать, пока меня не примут в мир взрослых. В отрочестве, когда казалось, что до совершеннолетия рукой подать, каждый день ожидания становился все более мучительным. Шаг за шагом приближались мы к вратам настоящей жизни: первый заработок, первое свидание, первый поцелуй… Как и все мальчишки, я всматривался в тот рай, где будут сняты все запреты, где станет возможным действовать и выбирать, не спрашивая разрешения (по крайней мере, до женитьбы). Некоторые малозначительные поступки казались нам признаками зрелости: сесть за руль, пойти в ночной бар, купить «Playboy». Но первое из отвоеванных прав было, бесспорно, право курить… О раке мы вовсе не думали; напротив, кино и реклама приучили нас воспринимать сизого змия как символ свободы. Мы зажигали сигарету, вертели ее в пальцах, вдыхали дым и думали, что курение не только позволяет нам выглядеть загадочно, элегантно и современно, но и отличает человека от животного, не просто украшает нашу жизнь, но и помогает скорее стать взрослыми.

Мог ли я предполагать, что спустя многие годы самым опасным, захватывающим приключением моей жизни снова станет поиск потайного местечка для курения — помещения, закрывающегося на ключ и хорошо проветриваемого? Мог ли я вообразить, что придется сдать завоеванные позиции под жестким напором здравоохранительных мер? Мог ли я подумать, что через несколько лет относительной независимости моя социальная жизнь вернется в период бесправного детства, тогда как дети будут пользоваться безграничными привилегиями?

Однажды по неизвестным причинам взрослые захотели вернуться в детство. Им вдруг показалось, что самое главное — опекать малышей, слушать их рассказы, держать их за руку, — словом, строить идеальный детский мир и пробуждать ребенка в самих себе. Поколения поменялись идеалами — теперь взрослые стали завидовать детям и жалеть об утраченной непосредственности, чистоте, свежести, бодрости.