Террористы в ковбойских шляпах шли им навстречу. Объятый ужасом добровольный смертник еле передвигал ноги. Глаза его были широко открыты, но он, казалось, ничего вокруг не видел и спотыкался на каждом шагу. Обе группы остановились, и охранники обменялись несколькими словами по-арабски. Затем христианские ополченцы приказали пленнику пройти еще двадцать шагов. Навстречу ему двинулся освобожденный заложник. Заключенный тщательно считал последние секунды перед пыткой. На цифре «десять» он остановился и огляделся. И вдруг, словно проснувшись, закричал:

— Мне не этого обещали! Я не согласен!

А Кевин, самый молодой заложник, уже бежал к машине христианского ополчения. Следуя результатам всемирного голосования, террористы освободили энергичного парня, а не скучного канадского торговца. Узник растерянно обернулся, но христианский ополченец пригрозил ему револьвером:

— Давай, давай, шагай!

Несчастный прошел несколько шагов, отделявших его от террористов, в отчаянии повторяя:

— Я не этого просил, я говорил совсем о другом человеке!

Террорист схватил его, затолкал в машину и сказал на ломаном английском:

— У нас тоже есть принципы.

Публика благосклонно приняла инициативу узника. Лишь его жена осмелилась назвать несоблюдение его требований предательством. Ей удалось опубликовать в газетах письмо мужа, где он объяснял причины своего поступка и выбор заложника — «мужчины от сорока до шестидесяти лет». Эта откровенность повредила его репутации. Кто-то счел письмо провокацией; кто-то возмутился, что обвиняемый в преступлении против детства смеет диктовать свои условия. Рановато из него сделали героя! Хорошо хоть у террористов оказалось побольше совести!

Юный Кевин распространялся о том же на всех телеканалах. Он и не думал благодарить своего спасителя. Наоборот, заявил, что не испытывает никакой признательности к человеку, который хотел спасти не его, а кого-то другого! Он поведал о родившемся в плену желании стать артистом и дуэтом с Бритни из Star Academy спел песню в честь заложников и поблагодарил Франсуазу за «чудесный урок мудрости».

В течение следующих нескольких недель события в Martyre Academy приняли неожиданный оборот. Уже в начале второго тура болельщики заметили, что новый участник превосходит всех своей ловкостью и умениями. Он победил в конкурсе по общекультурным вопросам, на конкурсе декламации блестяще прочитал монолог Гамлета, хотя и немного поотстал в конкурсе пения. За него голосовало все больше и больше зрителей; похоже, его поддержали сорокалетние и пятидесятилетние мужчины, которых он завещал беречь и защищать.

Судебные власти пребывали в недоумении. Заключенный, конечно, спас молодую жизнь, но предполагалось, что он проявит умеренность в борьбе за собственное выживание. Считалось само собой разумеющимся, что он согласится умереть первым, пока не найдется средство освободить остальных. Витала даже невысказанная надежда, что другие заключенные последуют его примеру и сдадутся террористам в обмен на жизнь заложников, превратив Martyre Academy во внутренние разборки криминальных элементов.

Но заключенный не оправдал ожиданий и держался молодцом. Второй тур закончился казнью старой дамы — она сама того просила, ссылаясь на усталость и необходимость уступить дорогу молодым.