Адвокат потерпевших так и взвился:

— Это невыносимо! Он просто измывается над нами! Господин директор, дайте ему сигарету и пусть его казнят!

Квам Лао Чинг беспомощно указал на вмонтированные в потолок детекторы. Разъяренный мэтр требовал немедленного принятия решения. Ему было ясно, что изворотливый убийца пытается отсрочить роковой момент. Дальнейшее ожидание было равносильно уступке наглецу. Директору почти удалось взять себя в руки, он обернулся и встретился взглядом с защитницей приговоренного. Глазенки Марен Патаки возбужденно блестели, словно упрямство Джонсона открыло новые горизонты в ее убогой карьере. Пусть она не смогла выстроить убедительную линию защиты и отвести обвинения от своего клиента, но он обнаружил правовой пробел, и, присвоив себе его находку, безвестная адвокатесса получила шанс войти в судебные анналы. Она судорожно обдумывала, как получше воспользоваться неожиданной удачей. Выбившийся из сил Квам Лао Чинг в последний раз попытался решить вопрос мирным путем:

— Осознаете ли вы, месье Джонсон, какой печальный пример для подражания вы подаете? Другим тоже захочется…

Отеческий тон директора еще более распалил ярость адвоката потерпевших:

— Я требую, месье Лао Чинг, привести приговор в исполнение в назначенное время!

Он ткнул пальцем в настенные часы. Стрелки показывали восемь пятьдесят, а введение инъекции было назначено ровно на девять часов. Нельзя было терять ни секунды. Неожиданно вмешалась Марен Патаки. В этот скорбный день она облачилась в темные одежды. Под носом у нее чернели невыщипанные волоски. Пожалуй, впервые за все годы адвокатской деятельности решившись проявить инициативу, она непреклонно заявила:

— Господин директор, мы явно столкнулись с неизученной правовой проблемой, вынуждающей нас отложить исполнение приговора. По меньшей мере необходимо ознакомиться с мнением Верховного суда.

— Чепуха! — взревел ее противник. — Председатель уже отклонил прошение о помиловании. Юридически ваш клиент мертв!

На морщинистом лбу у адвоката проступили багровые пятна, очки съехали на сторону, он брызгал слюной и размахивал руками, что совершенно не шло к его профессорской внешности.

— Просто не верится! Семья убитого томится в холле: родители, вдова, дети. Их жизнь разбита, и они ждут, когда подохнет этот негодяй, чтобы наконец предаться скорби!

— Я прошу только одну сигарету! — снова заныл Джонсон.

Ему явно не терпелось найти удовлетворяющее всех решение.

— Надо позвонить Верховному судье, — заявила Марен Патаки, указывая на висящий на стене телефон. Она все утро провела у этого аппарата в тщетном ожидании помилования.

Раздираемый противоречивыми требованиями, Квам Лао Чинг понимал, что увиливать дольше было невозможно. Понимал он и то, что одна из сторон неизбежно останется недовольна его решением. Конечно, он мог бы отдать приказ о приведении приговора в исполнение. Но в 8.52 Квам Лао Чинг осознал, что, если в процедуре казни будет допущено отклонение от юридических норм, в непоправимой ошибке обвинят его. Напротив, отсрочка казни все же позволит удовлетворить притязания потерпевшей стороны, хотя и с опозданием на несколько часов. В 8.53 глубочайшее почтение к Уложению об исполнении наказаний почти склонило директора тюрьмы к необходимости отложить казнь. Оба адвоката не сводили глаз с часовых стрелок. Квам Лао Чинг собирался было огласить решение, как вдруг его вновь ужалило сомнение. Отсрочка смертной казни из-за простой сигареты могла показаться неосновательной и повлечь печальные последствия для его карьеры. Закрыв глаза, директор призвал на помощь все силы небесные. За шесть минут до назначенного часа казни он повернулся к адвокату потерпевших и заставил себя произнести:

— Искренне сожалею, мэтр, но процедура казни должна строго соответствовать закону.