– Евлампаия заранее подготовилась, – опять повысила голос Екатерина, – сняла складское помещение, договорилась с транспортным агентством.

– Сегодня Лампа беседовала с одной дамой, – сказал Володя, – та легко подтвердит факт встречи. Вчера Романова тоже находилась на глазах. Ее разные люди видели. Ну никак ей восемьдесят картин не упаковать.

Катя топнула ногой.

– Ночью их вывезла.

Потом она неожиданно вскочила, с быстротой белки метнулась к столу, схватила мой сотовый, потыкала пальцем в экран и взвизгнула.

– Говоришь, Лена тебе прислала коды?

– Да, – кивнула я, – но потом куда-то ее сообщения подевались. Нет их!

– Ага, – протянула Захарова, – забавненько. Значит, ты их видела, а потом не заметила, что эсэмэски испарились?

– Верно, – коротко ответила я и добавила: – Обнаружила их отсутствие только перед входом в апартаменты Куркиных.

– И как ты вошла? – не утихала Захарова.

– Лена мне звякнула, спросила, как дела, и продиктовала цифры, – объяснила я.

– А нет звонка от нее, – зашипела Катя, елозя пальцем по моей трубке, – полно других. Но Яковлева отсутствует во входящих.

– Она звонила с чужого номера, – пробормотала я, – сказала, что батарейка села, она взяла у кого-то трубку.

– Кто-то поверит в это вранье? – расхохоталась Катя. – Код ей прислали, а сообщения нет? Звонили, а вызова нет?

Валов повернулся к Егору:

– Господин Куркин, можно ли открыть входную дверь в вашу экспозицию с лестницы?

– Нет, – отрезал тот, – она заложена, снаружи есть створка, кто мимо проходит, думает, что за ней апартаменты. Вход и выход в галерею только через нашу квартиру. Дайте воды, мне плохо!

Костин взял телефон:

– Врача немедленно.

Через считаные минуты в кабинете возник наш доктор.

– Здравствуйте, господа. Кому я понадобился?

Куркин закатил глаза, его голова свесилась на грудь.

– Он умирает, – закричала Катя, – помогите!

Через полчаса бледного до синевы художника увезли в больницу. Катя осталась в кабинете и продолжала сверлить меня злым взглядом.

– Коды к замкам знали Елена, Егор, Лампа. Екатерина, вам их сообщили? – спросил Никита.

Захарова перекрестилась.

– Богом клянусь, нет!

За окном неожиданно раздался грохот.

Я вздрогнула.

– Что это?

– Похоже, Господь рассердился, что кто-то его именем поклялся, – ответил Володя.

– Честное слово, я понятия не имела про вторую квартиру, – всхлипнула Захарова. – Евлампия все сперла! А теперь выкручивается. Что Лене сказать? Наверное, ей совсем плохо. Ой, как мне ее жаль! Яковлева всю жизнь переживала, что Галине до нее дела нет. Пыталась контакт наладить. Наберет ее номер: «Мамочка, как ты? Я соскучилась, давай встретимся». А та: «Я занята, в театр иду» – и отключается. Сто лет в обед бабке, а до сих пор с мужиками встречается, между прочим, последний хахаль лет на тридцать мумии младше. Хотя, учитывая сколько у грымзы денег… Она любого купит. Ленуся, когда диагноз услышала, мамахен эсэмэску паническую скинула.