– Можно вопрос?

Егор прервал «плач Ярославны».

– Слушаю вас.

– Зачем брать заказы, когда можно продать какую-нибудь картину? – удивился Никита.

– Так я и знал, что меня не поймут, – с горечью констатировал Егор, – вы не творческая личность! Объяснить не могу! Я решил проведать детей…

Егор вскочил, вытянул вверх правую руку и закричал:

– Их нет! Нет их! Нет никого!

Катя бросилась к нему:

– Сядь, сядь! Нельзя так нервничать.

Костин провел ладонью по столу.

– Вы спустились на этаж ниже и не обнаружили картин?

Егор зарыдал.

– Воды, дайте скорей воды, – засуетилась Катя, – вызовите «Скорую».

– Сейчас придет наш врач, – пообещал Володя. – Егор, вы подозреваете, что картины унесла Евлампия?

Художник кивнул.

– А кто еще? – пошла в атаку Захарова. – На двери, за которой спрятана лестница, установлен кодовый замок. Такой же у входа в квартиру. Я пароли не знаю. А Лампа ваша распрекрасная ухитрилась их выяснить, иначе как она без хозяев в их владения попала?

Я напряглась, сейчас мне зададут вопрос: откуда я знаю коды. И что ответить? Лена просила молчать.

Художник вытер лицо рукавом рубашки, Катя бросилась к своей сумке, вытащила упаковку бумажных платков и протянула Куркину:

– Возьми скорей.

Я выдохнула. Слава богу, никому в голову не пришел вопрос про коды.

Егор выдернул одну салфетку.

– Когда я понял, что меня обокрали, еле-еле на ногах устоял. Не помню, как поднялся наверх, потом позвонил Елене, хотел ей вопрос задать, пусть объяснит, как Романова к нам попала.

Костин прищурил один глаз, я поняла, о чем он думает: гуманно ли устраивать допрос жене, которая одной ногой в могиле? Но для Куркина важны лишь его переживания, о тех, кто с ним рядом находится, он не думает и никогда не думал.

Глава двадцать восьмая

– Увидела Евлампия собрание гениальных картин и сперла их! Состояние получила! Огромное! – вопила Екатерина.

Костин повернулся ко мне:

– Ты ходила в хранилище?

Я поняла, что надо сообщить правду.

– Да, по просьбе Лены, но там было пусто, – ответила я и рассказала, как обстояло дело.

– Врет! – заорала Катя. – Она обокрала Егора!

– Можно вопрос? – ожил Никита. – Картину, наверное, упаковывают перед перевозкой?

– Естественно, – согласился Куркин.

– Сколько времени надо для подготовки одного полотна? – продолжил Валов.

– Где-то около… ну… сложно ответить, – замялся Егор, – не знаю, снимали ли раму…

– Полчаса хватит? – не отставал наш заведующий ай-ти отделом.

– Минут сорок, – увеличил время художник, – необходима аккуратность.

– Егор обстоятельный, неторопливый, кому-то другому и четверти часа хватит, – выдвинула свою версию Захарова.

– Нет, – уперся Куркин, – сорок минут. И вообще, тебя не спрашивали!

– Давайте возьмем тридцать, ни вашим, ни нашим не будет обидно, – предложил Костин и вынул калькулятор, – восемьдесят картин умножим на время, получим две тысячи четыреста минут, делим на шестьдесят, имеем сорок часов, делим на двадцать четыре.