Раздались жидкие хлопки.

– Давай, Таня, – скомандовала я.

Бубликова, держа гитару как винтовку, выскочила на сцену, и через секунду раздался хохот. Я ожидала, что сейчас зазвучат первые аккорды, выглянула из-за кулисы и увидела, что наша звезда сидит на полу, один башмак у нее на ноге, второй отлетел в сторону.

Я сбросила туфли, схватила их и кинулась к певице с воплем:

– Простите, принцесса упала!

В ту же секунду уши зайца упали на пол. То ли их плохо пришили к голове, то ли следовало надежнее закрепить органы слуха.

От неожиданности я заорала:

– Ой, ушки отвалились!

Зал ответил радостным хохотом. Я наклонилась над Таней и прошептала:

– Они решили, что так и надо. Надень туфли и начинай!

Девушка встала и замерла. Мою обувь она проигнорировала, осталась в одном ботинке. Следовало как-то обыграть ситуацию, но мне ничего в голову не приходило. А Таня вместо того, чтобы запеть, молча нащипывала струны. И тут с воплем:

– Эгей! – из-за кулисы вылетел пухлый цыпленок и заверещал голосом Вульфа: – Чего сидим, молчим? Глазами хлопаем? Лови!

Он схватил мою лаковую туфельку и швырнул в зал.

– Кто поймал, того поцелую!

Потом он отправил к зрителям вторую лодочку.

– Кто поймал, того лиса обнимет! Лиса, вали сюда!

Зрители оживились. Таня молча извлекла из гитары ноющие, тягомотные звуки.

– Лиса, – вопил Макс, – без тебя здесь беда.

Из левой кулисы показалась Энн, она сделала несколько шагов, попятилась, наступила на свой собственный хвост и упала на спину. Ба-бах! Сцена проломилась, Энн исчезла.

На мгновение воцарилась тишина, Таня опустила гитару.

– Вот так фигня приключилась, – от всей души высказался цыпленок. – Лиса-то куда подевалась?

– Я здесь, – закричала из-под сцены Энн, – выньте меня!

Зал грохнул, застучал ногами, зааплодировал!

Макс наклонился над проломом, свесился вниз и выволок Патрикеевну на свет божий.

– Спасибо, – поблагодарила та и посмотрела на свою подопечную: – Ты почему молчишь?

Таня отвернулась.

– Щаз я спою, – пообещал Макс. – Эх, дубинушка ухнем, вставай, поднимайся, рабочий народ, во поле береза стояла!

Потом мой муж попытался сплясать вприсядку, шлепнулся и… исчез из вида.

– Второй пошел, – всплеснула лапами Энн, – да тут вся сцена гнилая.

Зал зарыдал от смеха.

– Не хороните меня раньше времени, – заорал Макс, выбираясь из дыры.

Я посмотрела на мужа и лишилась дара речи. Я, как могла, срежиссировала представление. Но все пошло не по плану. Татьяна, вместо того чтобы петь, играет в молчанку, сцена сделана из картона, мои новые туфли улетели к зрителям. А Макс стоит полуголый. Сверху он цыпленок, а снизу на нем только красные семейные трусы и носки.

– Цыпленок, ты потерял штаны! – завопил кто-то из зрителей.

– Тебя это смущает? – спросил Вульф.

– Нет, – прозвучал хор голосов.

– Значит, веселимся! – велел мой муж. – Что хотите услышать в моем исполнении? Я работаю в жанре «Пила скребет металл».

Таня вздрогнула, подняла гитару над головой и заявила:

– Хватит!

А потом запела сильным, чистым, хрустальным голосом:

– Хочу жить так, как хочу. Не хочу жить так, как мне велят. Не стану яблоком в общей корзине. Я не фрукт. Я живая. Я хочу жить так, как хочу!

Зал притих.