– История интересная, местами фантастическая, – продолжил Володя, – каждая из вас играет в ней свою роль. Врач Петр Рудольфович Ганзуэман в советские времена оказывал людям медуслуги. Он специализировался на прерывании беременности, а еще подыскивал суррогатных матерей.

Костин обвел присутствующих взглядом.

– Но неверно именовать роженицу тех лет суррогатной матерью. В те годы яйцеклетка, оплодотворенная в пробирке, не подсаживалась женщине, которая могла выносить ребенка. Петр Рудольфович именовал этих дам «контейнерами». Чужой муж ложился в постель с той, что произведет ему на свет наследника, спустя некоторое время дама беременела. Дитя было родным отцу и совершенно чужим его жене, которую записывали в метрике как мать. После смерти старшего Ганзуэмана его дело продолжил его сын Иосиф. Лучшим «контейнером» и у отца, и у сына считалась Галина Яковлева. Ведь так?

Володя повернулся к пожилой даме. Я подумала, что та сейчас устроит скандал. Но нет! Госпожа Яковлева-старшая улыбнулась.

– Да, я пользуюсь популярностью у мужчин. Если попадаю в незнакомую компанию, то все мальчики – мои. Без исключения. Вот и сейчас двое юношей на диване «едят» меня глазами.

– Вы очень красивая женщина, – отпустил комплимент Макс.

Костин решил полить его шоколадным соусом:

– Подобные вам раз в сто лет рождаются.

– Ой, перестаньте, – махнула рукой девочка Красная Тапочка, – когда-то я могла один раз взглянуть на парня, и он бросал свою спутницу и шел со мной. Сейчас перед вами руины роковой дамы.

– Руины богатого дворца, – заявил Никита, которого просили не высказываться до того, как попросят, – а не развалины свинофермы.

Глаза Костина сузились, похоже, Вовка хотел стукнуть Валова чем попало. А я вжалась в кресло. Ну сейчас Галина сделает из заведующего ай-ти-отделом форшмак. Но Галина Алексеевна благосклонно улыбнулась:

– Если сравнивать с недвижимостью, то я Версаль в период его расцвета. Избой никогда не была и не стану.

– Конечно, нет, – согласился Макс, – думаю, у вас было много поклонников.

– Шеренги, – рассмеялась собеседница.

– И от каждого вы рожали ребенка, – добавил Костин.

– О нет, юноша, – возразила старшая Яковлева, – дети – это работа. А мы ведем речь о любви. Хотя иногда в процессе работы возникало чувство.

Я опешила. Володя тоже на секунду растерялся. Готовясь к разговору, мы думали, что Галина до последнего станет отрицать свою принадлежность к отряду «контейнеров». И вдруг такое откровенное признание!

– Есть женщины-клуши, а есть женщины-звезды, – продолжала Галина. – Первые используются для размножения. Прошу никого не обижаться, эти экземлпяры очень нужны, с их помощью продолжается человеческий род. Я их называю – клуши. Такая бабенка хозяйственная, она стирает, готовит, убирает, нянчит отпрысков, обслуживает мужа. Секс курице неинтересен, он просто очередная ее обязанность. Большая часть наседок не умеет ничего в постели, их стиль – молчащее бревно. Мужчине хочется страсти, выдумки, игры, а его положительная жена одеяло натягивает до подбородка и в самый интересный момент думает: «Елки-палки! У Таньки не проверила домашнее задание по математике. Получит завтра двойку». Прошу правильно меня понять, такие тетки очень нужны. А я… я редкий экзотический цветок, создана для украшения, этуаль, которую надо оберегать, охранять, лелеять.

– Ой, хватит, – возмутилась Оксана, – бросила двух девочек, выбрала себе любименькую!

Галина поморщилась.