— Николетту прооперировали? — выхватила из разговора главное Яна.

— Да, но моих денег все равно не хватило. Я оказалась плохим организатором. Несмотря на высокие цены в номерах, уйма денег уходила на прачечную, питание постояльцев и прочие дела. Мне удалось скопить одну десятую суммы, требуемой для операции моей дочери.

— И как же вы выкрутились? — заинтересовалась Яна.

— Когда наш сын выкопал кипарис…

— Я знаю эту историю, — прервала ее Яна.

— Ах, Иван рассказал? Ну да. Когда обнаружились археологические ценности, замок наводнили строители, и наша жизнь превратилась в ад. Постояльцы были очень недовольны. Еще бы, вместо спокойного, уединенного отдыха в тиши старинного замка, кипарисовых аллей они получили круглосуточный шум от моторов техники под окнами, воздух, полный строительной пыли, и всякое отсутствие покоя. Они стали съезжать, остались только самые стойкие и самые бедные, так как цены пришлось значительно снизить. Я не находила себе места, ведь Николетте становилось все хуже и хуже. Бедная девочка не могла пройти и двух метров, чтобы не остановиться и не передохнуть. Лицо ее стало бледное, как мел, а губы синие, как черника. Ее мучили боли, похолодание в конечностях и дрожь со слабостью во всем теле, она даже периодически теряла сознание. Это было ужасно! Ради ее спасения я могла пойти на многое. Собственно, и пошла на многое. Простите меня, Яна.

— Что с Николеттой? — напомнила Яна.

— Ах, да. Когда мои финансовые дела пошли на убыль, а следовательно, не пополнялись и сбережения для дочери, я со своей болью пошла к Ивану. Он же был самым главным в государственной комиссии.

— И что?

— О, этот молодой человек — очень знаменитая личность в известных кругах. Самый молодой профессор археологии, фанат своего дела.

— Я заметила, — кивнула Яна.

— Но он еще и один из самых богатых людей мира, — добавила Барбара.

— Да что вы? — удивленно вскинула брови Яна.

— Имеет гражданство нескольких стран, занимается благотворительностью, знает кучу языков, — перечисляла Барбара.

— Понятно, он святой, — вздохнула Яна.

— Но я не могу по-другому к нему относиться, хотя согласна, что, наверное, не объективна. Ведь именно Иван оплатил операцию Николетте и все лекарства на реабилитационный период.

— Вот как? — протянула Яна и подумала: «Вот, значит, почему Барбара закрыла глаза и на вакханалию вокруг дома. Ведь Иван — ее благодетель».

— Теперь я вам все и рассказала, — подытожила Барбара. — Судите меня, я виновата, что не поставила в известность вас, хозяйку и владелицу, о происходящем в доме. Я признаю свою вину.

— Расслабьтесь, Барбара.

— Я думала, что как-нибудь смогу разобраться во всем, заработать на лечение дочери и потом вернуть все как было, чтобы вы не заметили.

— Ладно, замяли, — махнула рукой Яна, — переживу как-нибудь ваш обман, главное, что Николетта спасена.

— Да, она уже с нами, но… Ее постигла другая напасть, — грустно проговорила Барбара.

— Что такое? — испуганно спросила Яна, почему-то решив, что теперь Николетте требуется пересадка почек или печени.