— Этих двух молодых людей вы привели в дом сами. — Домоправительница махнула рукой в сторону сидящих за столиком и уплетающих омлет Веру и Никиту. — Остался непредставленным муж Ады Прохор, — добавила Барбара, указав на молодого человека с пышными кудрявыми волосами и острым носом.

Яна загляделась на него. На вид Прохору можно было дать лет двадцать. А если Аде Валерьевне давно перевалило за… в общем, «сорок пять — баба ягодка опять», то возникал справедливый вопрос.

— Простите, Прохор кем приходится Аде Валерьевне? — Яна подумала, что она не так поняла не слишком хороший английский Барбары.

— Это мой муж! — опередила домоправительницу Ада, буравя Яну глазами. Мол, вот так-то. Утри нос и слюни!

Яна не смогла скрыть, что действительно поражена. Тут к ней подошел Иван и, легонько коснувшись ее руки, пригласил за свой столик.

— Присаживайся к нам. Заодно я сам представлю своего спутника.

Яна обратила внимание на грузного мужчину с бородкой и длинными волосами, собранными в хвостик. Он ей чем-то напомнил священника, причем почему-то православного.

— Константин Классель, наполовину твой земляк, наполовину француз, мой друг и такой же фанатичный археолог, — представил его Яне Иван.

— Яна Цветкова, владею частной стоматологической клиникой, — сказала она, присаживаясь к ним за стол.

— Вы бизнесменша? — протянула писклявым голосом Николетта, сидевшая за тем же столом.

— Я врач-стоматолог по образованию, — ответила Яна.

— Что тебе принести? — спросил Иван.

— Вы уже на «ты»? — удивилась Николетта, и на ее бледных щеках выступили красные пятна.

— Мы с Яной познакомились вчера и мило проговорили всю ночь, — ответил Иван.

Николетта закусила губу.

«Что он делает? Она же с ума сойдет от ревности!» — подумала Яна и столкнулась взглядом со светлыми и холодными глазами девушки. В глубине сознания промелькнула мысль, что она нажила себе смертельного врага. Вернее, соперницу. Причем абсолютно того не желая.

— Я сама себя обслужу, — ответила она Ивану, чтобы не усугублять обстановку.

— Вы замужем, Яна? — спросила у нее Николетта.

— Да. То есть нет, я в разводе. Простите, отвечаю по привычке, — усмехнулась Яна.

Иван принес чашку итальянского кофе и круассан с нежным ванильным кремом.

— А сколько вам лет? — продолжала допытываться Николетта, не замечая вокруг больше никого и ничего.

Яна поперхнулась кофе.

— Николетта, ты не находишь такой вопрос к женщине неуместным в мужской компании? — спросил ее Иван, закатывая кверху глаза.

И тут Яна поняла его внутреннюю раздраженность по отношению к приемной дочери Барбары. Видимо, она его просто достала, поэтому он уже и не мог сдерживаться, поддевал ее.

— Почему? Яне есть что скрывать? Я вот спокойно говорю, что мне тридцать лет, — ответила Николетта, не сделав за завтраком еще ни одного глотка кофе и ни разу не откусив ни кусочка еды со своей тарелки.

«Еще бы ты скрывала, когда он оплачивал тебе лечение, операцию и наверняка подписывал разные документы, видел историю болезни, поэтому просто знает, сколько тебе лет», — подумала Яна и криво улыбнулась.

— Успокойтесь, Николетта, мне немного больше, чем вам, и у меня весьма туманное прошлое, и еще более туманное будущее, так что я совсем не подходящая партия стоящему мужчине, — сказала она ей.

Иван улыбнулся. Яна с удивлением осознала, что тот понимает все то, на что и она обращает внимание.