— Идем. — И она показала на дверь слева от нее.

Мы вошли в небольшую комнату-приемную, а через нее — в еще одну: внутренний кабинет со столом, книжными шкафами, картотеками и другим столом, для пишущей машинки. Исабель поставила ведро рядом с дверью и закрыла ее, когда мы вошли.

— ¿Qué pasa? — спросила она.

Я хотел рассказать о девочке Барнсов, но понимал, что не могу, — преданность Шеллу запрещает. Вместо этого я медленно обнял Исабель. Она не оттолкнула меня, наоборот — легко прижалась ко мне, и мы поцеловались. Это был не прощальный поцелуй, кладущий начало роману, как в прошлый раз, а напротив — пылкий и страстный. Я понятия не имел, что я делаю, но вкладывал в это все, что у меня было.

ДЕМОНИЧЕСКАЯ НАЗОЙЛИВОСТЬ

— Я хотела тебе позвонить, но не получалось, совсем никак, — сказала Исабель.

Начав говорить, она отступила назад, удерживая меня на расстоянии руками, упертыми в мои плечи. Понемногу она прислонилась к краю стола, а потом подпрыгнула и уселась на него.

— Надо придумать другой способ общаться, чтобы не зависеть от телефона, — сказал я, а она чуть поддернула юбку и обхватила меня ногами за талию.

Мы снова принялись целоваться, и на этот раз все продолжалось не меньше пяти минут. Язык Исабель проникал в мой рот — замечательное ощущение, оно было мне совершенно внове. Я почувствовал, как у меня поднимается температура. И не только температура.

— У тебя есть выходные? — спросил я, когда наши губы наконец разомкнулись.

Она засунула руку мне между ног и потерла промежность сквозь легкую материю моих штанов свами.

— El domingo, por la mañana, я хожу в церковь на Ойстер-Бей. Приходи туда после десятичасовой мессы.

— Я приду, — пообещал я и снова начал ее целовать.

Она расстегнула пояс на моих брюках и высвободила мой набухший член со словами:

— ¿Quién es el encantadór de serpientes ahora?

Я положил руку ей на грудь. Мысли у меня разбегались. И несмотря на свою лихорадочную занятость, я все время думал: не могу поверить, что это происходит со мной.

Потом Исабель легонько оттолкнула меня, залезла себе под юбку и опустила трусики до колен.

— Сними их, — приказала она.

Прежний робко-насмешливый тон исчез из ее голоса, осталась повелительная требовательность. Я потащил ее трусики вниз — на колени, потом через туфли и, не выпуская их из рук, подался навстречу девушке. Брюки болтались у меня на голенях, моя восставшая плоть дыбилась передо мной, словно собиралась отделиться от тела. Когда я прижался к ней почти вплотную, Исабель раздвинула ноги и начала задирать юбку, и тут меня словно громом поразило, потому что перед моим мысленным взором возник кусочек материи, прикрывавший пах мертвой Шарлотты Барнс. Я увидел его отчетливо и точно так же ясно — символ на ткани.

Как только образ мертвой девочки всплыл передо мной, у меня все опало. У Исабель даже не было времени посетовать, потому что в этот момент раздались звуки шагов и открывающихся дверей — кто-то входил из коридора в приемную.

— В воскресенье, — прошептала она, спрыгнула со стола, обежала вокруг и спряталась за ним.

Я поднял брюки за мгновение до того, как дверь во внутренний кабинет открылась. Повернувшись, я увидел Паркса и Шелла — они стояли, глядя на меня. Я поднял руку, чтобы поправить тюрбан, и в этот миг понял, что все еще держу в руке трусики Исабель.

— Джентльмены, вы меня отыскали, — сказал я чуть дрожащим, напевным голосом свами.

— Одна из моих горничных сказала, что вы направлялись в эту часть дома, — сказал Паркс.