– Пять лет, – со вздохом говорит тетя Кармен. – Уж на сей раз мы ее хорошенько побалуем, чтобы она больше не отлучалась так надолго. – Тетя склоняет голову набок в знак солидарности с остальными тетушками и кузинами.

– Бесполезно, – говорит тетя Флор. – Вы, четыре девочки, пропадаете там, наверху. – И с улыбкой показывает подбородком в небо.

– Ну, так как вы поживаете, четыре девочки? – с хитринкой во взгляде спрашивает Лусинда. В подростковом возрасте Йоланда и ее сестры приезжали на летние каникулы и шокировали кузин с Острова рассказами о своих эскападах в Штатах.

На хромом испанском Йоланда докладывает о делах сестер. Стоит ей перейти на английский, как ее одергивают: «¡En español!» Тетушки настоятельно уверяют, что чем больше она будет практиковаться, тем скорее вспомнит родной язык. Да, а потом она вернется в Штаты и обнаружит, что стала внезапно забывать английские слова или, подобно своей матери, путаться в устойчивых выражениях. Впрочем, на сей раз Йоланда не уверена, что вернется. Но это секрет.

– Расскажи нам, чем конкретно ты хочешь заниматься, пока будешь здесь, – говорит Габриэла, красивая молодая жена Мундина, принца семейства. Своей бледной кожей и выразительными темными глазами героини любовного романа она вновь напоминает Йоланде о сцепленных на груди руках любовника. Хотя сама Габриэла донельзя прямолинейна. – Если у тебя нет планов, то, поверь мне, тебя завалят приглашениями, от которых ты не сможешь отказаться.

– Назови нам любой, даже самый маленький antojo! – подхватывает тетя Кармен.

– Что такое antojo? – спрашивает Йоланда.

Так и есть! Тетушки правы. После стольких лет вдали от родины она начала забывать испанский.

– Честно говоря, это слово не так-то просто объяснить. – Тетя Кармен обводит вопросительным взглядом остальных. Как бы выразиться точнее? – Antojo – это когда тебе очень хочется что-то съесть.

Габриэла раздувает щеки.

– Калории.

– Antojo, – продолжает тетушка постарше, – это старинное испанское слово. Оно употреблялось, когда этих ваших Соединенных Штатов еще и в помине не было, – язвительно замечает она. – Собственно, в сельской местности до сих пор можно встретить campesinos, которые используют его в старом смысле. Альтаграсия! – подзывает она одну из служанок, сидящих в другом конце патио.

К женщинам подходит крохотная старушка с собранными в тугой седой пучок волосами. Ее просят объяснить Йоланде, что такое antojo. Она прячет свои коричневые руки в карманы униформы.

– U’té que sabe, – вполголоса отвечает Альтаграсия. «Вам лучше знать».

– Полно тебе, Альтаграсия, – укоряет ее хозяйка.

Служанка повинуется.

– У меня в campo мы говорим, что у человека есть antojo, когда в него вселяется santo, который чего-то хочет.