– Нет, – недоверчиво тряхнула головой Марен. – Вы, должно быть, спутали ее с кем то другим.

Ей захотелось захлопнуть дверь и снова впасть в дрему или погрузиться в размышления, унимая горькую обиду от нанесенного Алисией оскорбления. Ей захотелось исчезнуть – куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

– Мэм, это смартфон вашей дочери?

Сержант Уилсон протянул ей айфон в знакомом розовом чехле. В его здоровенной лапе он смотрелся на редкость забавно, и Марен еле сдержалась, чтобы не расхохотаться. «Вздор! – зазвенел в ее голове язвительный голос, издевающийся над нелепостью предположения сержанта. – Это вовсе не телефон Винни». И всё же… Словно во сне Марен взяла в руку смартфон. Экран был разбит вдребезги. Она перевернула айфон, вопреки всему надеясь, что на задней панели не окажется опознавательного знака, единственного в своем роде пластикового держателя в форме ролла с лососем, на который транжира Винни спустила немалую часть заработанных денег… Марен обдало горячей волной страха.

– Боже мой… Она… С ней всё хорошо?

– Как я уже говорил, она попала в аварию и серьезно пострадала. Упала с электроскутера. Ее отвезли в Мемориальную больницу. Сожалею, но никакими сведениями о ее здоровье я не располагаю.

– Но ведь она жива? Жива?

– Никаких подробностей мне не сообщили. Сказали лишь поставить в известность ее родителей и сопроводить их в больницу. – Сержант Уилсон переступил с ноги на ногу и вытянул шею, заглядывая Марен через плечо. – А отец Винни дома?

– Нет. Я одна. Мы с дочкой живем вдвоем.

Сержант понимающе кивнул.

– Вы готовы ехать со мной в больницу, мэм, прямо сейчас?

Марен не ответила. Не шелохнулась.

– Мэм?

– Да. Да! Обождите минутку!

Стоило ей закрыть дверь и направиться в спальню, чтобы переодеться, как ее охватила настоящая паника. Марен прислонилась к дверному косяку и на миг зажмурилась, чтобы хоть немного прийти в себя и унять дрожь в ногах. Придерживаясь рукой за стену, она сделала несколько шагов и замерла, вглядываясь в развешанные там фотографии. Каждый день она деловито сновала мимо, почти не обращая на них внимания, но теперь не могла оторвать глаз. К горлу ее подступили рыдания. Вот Винни празднует пятый день рождения и улыбается от уха до уха щербатым ртом, в котором не хватает двух выпавших молочных зубов. Вот они с Брук, крепко обнявшись, в одинаковых футболках с эмблемой Стэнфорда позируют на пляже перед бунгало Стоунов на острове Сан Хуан. Им обеим по десять лет, и они всё еще лучшие подружки. Вот Винни на прошлогоднем школьном балу в нежно голубом платье, подчеркивающем, но не выставляющем напоказ ее естественную красоту, и на высоченных каблуках шпильках. И так не маленького роста, Винни кажется здесь просто моделью на подиуме. А вот последний снимок, сделанный месяц назад, когда ее приняли в Национальное почетное общество. На нем Винни почти столько же лет, сколько было Марен, когда жизнь ее пошла под откос… Марен смотрела на фотографию и думала, что всегда хотела только одного – отвести беду от Винни и подарить ей счастье. Дочь была для нее всем. Она вскинула вверх полные слез глаза и пламенно взмолилась могущественной высшей сущности, в которую давным давно перестала верить: «Спаси и сохрани ее. Прошу тебя. Прошу тебя! Прошу!»

Сержант Уилсон включил мигалку, и патрульная машина, прежде чем выехать на магистраль, ведущую к Мемориальной больнице, понеслась, вихляя, по кривым переулкам их скромного райончика, одного из немногих, что еще остались в пораженном индустриальным бумом Сиэтле. Марен ехала следом, пытаясь держать подобающую дистанцию, но то и дело подъезжала к полицейской машине почти вплотную – мозг отказывался служить ей, руки и ноги тряслись, волосы стояли дыбом.