Она нервно оглядывается, как только я останавливаюсь перед домом ее матери. Кроме нескольких подростков, катающихся на велосипедах, вокруг никого. Мы выходим и идем к двери. Она вставляет свой ключ в замок, и прежде чем открывает, женщина очень похожая на нее, только старше, выходит в коридор. Ее лицо белое, и она выглядит испуганной. При виде дочери она хватается за грудь.

— Я не знала, что и думать, когда услышала, что кто-то вставил ключ, — бормочет она. — Ты никогда не приходила так поздно. Я подумала… о Боже…

— Все в порядке, мам. Все в порядке. Это отец Кристофера, Тайсон.

— Здравствуйте, мадам, — вежливо кивнув приветствую я ее.

Она переводит глаза с меня на свою дочь.

— Он поможет нам. У нас не так много времени. Мы должны торопиться и выбраться отсюда, — говорит Иззи.

Глаза матери становятся огромными, но она не задает никаких вопросов. Просто кивает в ответ. Как будто она ждала этого момента причем давно. Надеясь, что кто-нибудь придет и обязательно спасет ее дочь.

— Берите только самое необходимое на сегодня. Остальное мы купим завтра, — говорю я.

— Я возьму Кристофера и его вещи. Собирай свои вещи, мам. Просто собери маленькую сумку.

Молча мать Иззи поворачивается и идет выполнять указания дочери.

— Пожалуйста, оставьте здесь все мобильные телефоны и ноутбуки, — инструктирую я.

Ее мать кивает и уходит. Иззи берет меня за руку, и мы поднимаемся наверх. Она открывает дверь и входит в голубую комнату, освещенную ночником рядом с детской кроваткой. У меня ноги отказываются двигаться. Я стою, как столб, на пороге. Всю свою жизнь я мечтал иметь семью. Братьев, сестер, отца, которого у меня никогда не было. Даже грустную, мать алкоголичку, которая у меня была, всех у меня забрали, всех, но в этой маленькой голубой комнате был он — моя семья. Моя. Все мое. Сделанное из моего собственного семени.

Иззи поворачивается, взглянуть на меня, в ее глазах читается любопытство.

— Что такое?

— Ничего, — гулко отвечаю я, Но я настолько поражен, что едва могу говорить.

Она дергает меня за руку, и вдруг мне хочется быстрее оказаться у детской кроватки. Я не могу ждать. Поэтому с нетерпением быстро иду за ней. Ребенок спит, его пухлая ручка лежит у него на лице. Я потрясенно смотрю на него. Осторожно, она убирает его ручку, и я вижу его лицо. Он, без сомнения, самое прекрасное, что я когда-либо видел.

Мой сын. Это мой сын. Я вспоминаю свою мать. Как бы ей хотелось увидеть его. Что-то сдвигается внутри меня. Любовь к нему наполняет мое сердце, такое чувство будто оно готово разорваться от этой любви. Я готов умереть за эту крошечную жизнь. И мысли, что Тони посмел угрожать этому невинному ангелу, заставляет мою кровь закипеть.

— О, Иззи. Не могу поверить, что я столько всего пропустил, — сломленно говорю я.

— Больше ты ничего не пропустишь, — мягко отвечает она.

— Больше никогда, — обещаю я.

Она кладет руки на кроватку и поднимает спящего ребенка. Должно быть, это причиняет ей боль, потому что она слегка вздрагивает, прислоняя к себе. Повернувшись, она спрашивает:

— Хочешь подержать его?

Я с трудом сглатываю.

— Я не разбужу его?

— Понадобится землетрясение, чтобы его разбудить, — с улыбкой отвечает она.

Я не улыбаюсь в ответ. Я не могу. Я слишком счастлив. Слишком горд. Слишком удивлен.

— Ты уверена? Я никогда не держал на руках ребенка.

— Смотри, как я его держу.