— Это возмутительно. Мой сын хороший, порядочный гражданин. Он чист перед законом. Как ты смеешь приходить сюда и угрожать мне? Я знаю все о тебе, Джек Иден. Ты можешь притворяться бизнесменом, но на самом деле всего лишь двуличный мошенник. Убирайся из моего кабинета. — Судья, сейчас одетый в темную мантию, брызжет слюной. Он поднимает руку и указывает на дверь. — Я серьезно. Убирайтесь, вы оба.

— Предпочитаешь камеру? — спрашивает Джек, прислонившись к книжному шкафу, полному толстых книг в кожаных переплетах. — В отличие от подземелья.

Бледная кожа старика становится еще бледнее, он быстро моргает.

— Что?

— Ты отлично слышал меня.

— Это какое-то безумие. Я не знаю, о чем вы говорите! — Кажется, у старика будет сердечный приступ. Он сильно потеет.

Я бросаю флешку на его стол из красного дерева.

— Ваша честь, — говорю я, складывая руки на груди. — Здесь все, чем вы занимались во время ланча.

— Ланча? — с трудом выдыхает он, глядя на флешку на своем столе, как будто на ядовитую змею. Похоже, он сейчас находится на грани инсульта. Если он упадет замертво, нам п*здец. Мужчины вроде него меня несказанно удивляют. Чего они ждут? Неужели они думают, что имею такие кинки наклонности, их никогда не будут шантажировать?

— Целый сеанс с Эванной.

— Что вы имеете в виду? — медленно спрашивает он, хотя точно знает, что о чем я говорю. Если бы я не был таким злым из-за своих лошадей, я посочувствовал старику и пожалел его. У всех нас есть свои слабости. Он не может получить, что ему так хочется от женщины, на которой женат.

Он поднимает на нас взгляд. Он не готов сдаться.

— Представьте, что будет с вашей репутацией, если мы это обнародуем, — говорю я низким голосом. — Представьте, что будет с вашей женой.

— А ваши дети, — добавляет Джек.

— Или ваши известные друзья, — продолжаю напирать я.

Он сжимает руки в кулаки.

— Хорошо, хорошо. Достаточно. Что ты хочешь от меня, подонок?

— Забавно это слышать от человека, который может кончить, только вылизывая сапоги женщины, — говорит Джек.

— Чего ты хочешь? Говорите и убирайтесь отсюда, — холодно отвечает судья. Сейчас он представляет из себя совершенно другого человека, нежели мы видели на экране.

— Скажите своему сыну, чтобы он перестал гоняться за моей женщиной и моим сыном, — объясняю я. — Она совершила ошибку, спутавшись с ним, а теперь он ее не отпускает. Мне нужно, чтобы вы убедили его отказаться от нее. И вам следует поблагодарить меня, что я предоставляю вам эту возможность, потому что то, что он делал с ней, даже недостаточно будет его убить за это.

— Я не могу контролировать…

Я поднимаю руку вверх, останавливая его.

— Мне насрать, как вы это сделаете, я просто хочу, чтобы было так. Если нужно, в конце концов, припугните его, что перестанете прикрывать глаза на его преступные действия. Скажите, что возобновите одно из его предыдущих дел. Вызовите полицию к нему. Меня не волнует. Просто сделай сейчас как я сказал.

— Или мы опубликуем ролик, — вставляет Джек.

— Мы не ненормальные. Мы хотим получить правосудие. Ваш сын послал своих громил и убил всех моих лошадей, всех призовых лошадей. А я, черт побери, очень любил этих животных.

Его глаза расширяются от удивления.

— Да, именно такими методами и действует ваш сын.