— После смерти моего отца у нас совсем не осталось денег, — тихо начала она. — Я часто предлагала маме написать вам и рассказать, в какой ситуации мы оказались. Но она не хотела беспокоить вас.

Герцогиня тихо вскрикнула.

— Я об этом никогда не задумывалась, — сказала она. — Как ужасно с моей стороны! Я так богата, у меня всегда все было! — Она прижала руки к глазам и дрожащим от волнения голосом произнесла: — Ты должна простить меня, мне так стыдно.

— Я не хотела расстроить вас, — продолжала Гардения, — но когда папа был жив, все было по-другому. Он был очень гордым человеком, очень гордым.

— Он возмущался тем, что я делала твоей матери дорогие подарки. Однажды она сказала мне, что его недовольство вызвано тем, что у него нет возможности подарить ей все это самому.

— Это правда, — тихо сказала Гардения. — Но мы нуждались не в подарках, а в еде.

— Мне никогда это в голову не приходило, — призналась герцогиня. — Когда твой отец умер и твоя мама написала мне об этом, я подумала: «Теперь я смогу помочь Эмилии, теперь я могу посылать ей вещи». Но я решила, что следует немного подождать, а потом… Да, Гардения, признаю, я совершенно об этом позабыла.

— Мы оказались в долгах после смерти папы, — продолжала Гардения. — Нам нужно было заплатить доктору, сестрам и аптекарю и еще целой куче лавочников, у которых мы покупали всякие вкусные вещи, которыми кормили папу последние месяцы. Мы распродали из дома почти все вещи, даже серебро и мебель. Естественно, мы выручили за них немного. Да у нас особенно и не было ничего для продажи.

— Как унизительно, — прошептала герцогиня. — Какая же я была дура!

— Откуда вы могли знать, — сказала Гардения. — Мама не позволяла писать вам об этом, хотя я и предлагала, и не раз.

— Если бы я только знала, — пробормотала герцогиня.

— Нам совершенно не к кому было обратиться за помощью, — рассказывала Гардения, — а папина семья, как вы знаете, лишила его наследства из-за того, что он женился на маме. Он ни разу не разговаривал с ними и ни разу не встречался.

— Неудивительно, — согласилась герцогиня. — Они были в бешенстве. Я помню, как однажды увидела их письма, и мне стало ясно, что с их точки зрения бросить невесту за два дня до свадьбы только из-за того, что он повстречал девушку, в которую сразу же влюбился, было верхом неприличия!

— Мама часто рассказывала мне об этом, — сказала Гардения. — Она говорила, что в тот момент, когда увидела папу, ей сразу стало ясно, что он и есть герой ее мечты. Потом он заговорил с ней, и они оба поняли, что между ними происходит что-то особенное, что-то удивительное, и они могли только стоять и смотреть друг другу в глаза.

— Именно об этом молится каждая женщина, — с легким вздохом проговорила герцогиня.

— Наверное, им ничего не оставалось, как бежать, — предположила Гардения. — Папа был обручен с дочерью лорда Мелчестера, и свадьба была назначена через два дня, а мама была никем.

— Я бы так не сказала, — возразила герцогиня. — Твой дед был провинциальным дворянином и в молодости служил капитаном гусаров. У него было мало денег, но мы никогда не жили в нужде и считали себя не хуже любого жителя Хертфордшира.

— Извините меня, — с улыбкой проговорила Гардения. — Я не хотела, чтобы мои слова звучали грубо, но, тетя Лили, с точки зрения светского общества женитьба была нежелательна, даже несмотря на то, что папа — второй сын.