Тревис всегда был опрятным, но теперь он выглядел просто ужасно, не только его одежда была грязной, но и он сам. Джессика понимала, как сильно это ему досаждает.

— Я предлагаю сделку, Джесси. С твоей стороны — обед и ванна, с моей — укрепление всех окон и дверей. Как? Согласна.

Он с такой мольбой смотрел на нее, а в доме нужно было столько сделать того, с чем бы она сама не справилась, что Джессика нехотя согласилась.

— Ладно, но на большой обед не рассчитывай. Я не думала, что у меня будет гость.

Тревис радостно сверкнул зубами и сгреб с кухонного стола инструменты.

— Ты поставь греть воду, а я начну с входной двери. Нет, сначала я принесу воды.

Джессика смотрела, как он вприпрыжку с ведром в руке спустился с заднего крыльца, и крепко сжала губы. Мысли о нем причиняли боль. Ему нельзя верить. Ведь ему совершенно не нужна ее любовь.

Тревис сдержал слово. Пока грелась вода, он починил массу вещей. А пока Тревис мылся, Джессика готовила обед и думала о нем, мокром и обнаженном в маленькой жестяной ванне, которую они переставили в гостиную. На самом деле, нельзя же было позволить ему принимать ванну на кухне, где она занята обедом.

Джессика стояла у окна и смотрела в темноту. Где-то там было полно мужчин, которые бурили землю, были слышны голоса и звуки работающего оборудования. Бригада Тревиса тоже, наверно, работает ночью. Пообедав, он, может, вернется к ним, а может, поедет в город к одной из девушек на Дип Крокет, как они называют этот публичный дом.

Она вспомнила, как когда-то беспокоилась по поводу его посещений заведения Фанни Портер. Тогда он смог убедить ее, что вполне счастлив дома, но теперь… у него нет дома и, возможно, он… Господи, она до сих пор ревнует, ревнует мужчину, с которым никогда не будет жить. Он предал ее и…

Ее мысли оборвались, когда сильные смуглые руки сомкнулись вокруг нее.

— Два месяца, Джесс, — шепот и теплое дыхание коснулись ее уха. — Два месяца я думаю о тебе, мечтаю сжать тебя в объятиях, разделить с тобой всю мою страсть, всю мою неистовую страсть. — Он вздохнул. — Любимая моя, это было так жестоко. Я думал…

— Тревис, пусти меня.

Вместо того чтобы отпустить, его руки еще сильнее прижали ее к себе.

— Я не хочу отпускать тебя, моя сладкая. — Он хотел поцеловать ей шею, но мешал высокий воротник, и он нежно захватил губами мочку уха. — Я не хочу, чтобы ты жила здесь одна. — Одной рукой он крепко обнял ее талию, а другой расстегнул воротник и поцеловал сначала шею, потом прижался губами к плечу. — Я вообще не хочу, чтобы ты жила где-нибудь без меня.

Джессика почувствовала себя совершенно беспомощной и обессиленной в его руках, а когда его губы прижались к обнаженному плечу, теплая волна захлестнула ее. Пальцы Тревиса легли ей на грудь и через ткань блузки гладили ее, в ответ соски напряглись и затвердели, а кровь закипела в жилах, подчиняясь древнему как мир закону страсти, отрасти, которую она изо всех сил старалась подавить в себе и которая теперь требовала выхода.

— Я хочу, чтобы ты вернулась, Джесс. Я смертельно хочу тебя, — голос был глухим и требовательным.

Джессика попыталась освободиться из его объятий. Однажды она уже поверила ему, полюбила его, а взамен получила только боль и страдания. Но теперь — нет. Теперь она знает его гораздо лучше. Возможно, он хочет заняться с ней любовью, но должны быть и другие, более веские причины. Она догадывается, какие.

— Может, то, что ты хочешь, это земля, — заметила она. — Что ты хочешь еще, Тревис, кроме меня? Аренду на твое имя? Скважину во дворе? — Ее голос звучал издевательски.

Его руки опустились, он отступил.