— Я должен показать его моей жене, — объяснил Тревис. — Я уверен, ей понравится, но…

— Если вы нефтепромышленник, я вас предупреждают. Вы не должны ставить Колдер авеню.

— Я хочу здесь жить, а не…

— Соседи будут против. В любом случае это противозаконно.

— Я знаю. Но этот закон действует лишь в пределах города. С другой стороны, если я не ошибаюсь…

— Вы хотите бурить здесь!

— Мэм, я нефтяник, но уверяю вас…

— Я знаю, — тупо повторила она. — Ладно, я не возражаю принять от вас деньги, но вы не можете бурить здесь.

— Здесь нет нефти, даже если бы я и хотел бурить, но я не хочу…

— Да, вы так говорите, а сами…

— Я покупаю этот дом потому, что не хочу, чтобы у моей жены во дворе была нефтяная скважина.

— Не говорите, что я вас не предупредила. Вы, нефтяники, думаете, что вам принадлежит весь мир, но люди на Колдер авеню с этим не согласны.

Тревис тяжело вздохнул. Бог знает, что ему приходится терпеть, чтобы вернуть жену.

Джессика чуть не плакала от досады. Джед сделал к ее велосипеду прекрасную рукоятку для зонтика, и она все время крутила педали, защищенная от дождя. Однако сегодня, приехав к Эрвин Хаузу, она не смогла вытащить зонтик из рукоятки и, чтобы не промокнуть, ей пришлось с велосипедом идти в деловую часть города, чтобы встретиться с заказчиком на лесоматериалы. Ведя велосипед, она шла по обочине, потому что улица превратилась в сплошной поток грязи.

Почти половину июня шел проливной дождь, не давая никакой возможности работать. Она подписала контракты на строительство пансиона, пивной и склада, но дождь мешал выполнению ее планов. Ее повозки застревали в грязи, хотя Джед нанял лучших фрахтовщиков. Ее люди вели строительство по ночам, при свете фонарей, в любую минуту, когда позволяла погода. Как только небо опять заволакивали тучи, Джед приводил рабочих, которые занимались внутренними работами.

Другие подрядчики сначала смеялись над ее методами, но затем попросту не смогли нанять бригады для работы, тогда как у Джессики с Джедом было больше предложений, чем они могли принять. Они с Джедом просто падали от изнеможения. Кроме всего, Джессика должна была заниматься коммерческими делами дедушки, хотя она умудрилась нанять коммивояжера, чтобы снять с себя хоть какую-то часть этого бремени. Для газет у нее не было ни одной свободной минуты и издатели, которые покупали ее статьи, начали засыпать ее просьбами и требованиями. Все жаждали новостей из Спиндлтопа. Что за ужасное место!

Она горестно уставилась на реку грязи на месте улицы. Чтобы встретиться с заказчиком, надо перейти улицу. Как же это, черт возьми, сделать? Пуститься вплавь? Каким далеким показался день, когда они с Тревисом ездили на побережье. День, свободный от обязанностей, от разочарований и от… дождя.

Услышав искренний громкий смех, Джессика поняла, что он относится к ней. Уже не первый раз какой-нибудь придурок смеялся над ее велосипедом под зонтиком, но сегодня слышать насмешливые высказывания было выше ее сил. Она повернулась, чтобы как следует отчитать обидчика, и слова замерли на языке. Рядом с ней стояла неуклюжая фигура в зеленом плаще под желтым зонтиком.

— Миссис Парнелл, это вы? — загремел голос губернатора Джеймса Хогга. — У вас совершенно несчастный вид, мэм. Перевезти вас и ваше новоумное приспособление через улицу?

Джессика улыбнулась, вспомнив своего дога Джеймса, который утром съел потихоньку ее завтрак, как только она отвернулась, а потом смотрел на нее грустными виноватыми глазами.

— Мое новоумное приспособление и я не хотим потопить ваше суденышко, губернатор, — ответила она.