— Сегодня, — ответил он, не колеблясь ни минуты. — У ранчеро Баннерманов есть запасной подъездной путь. Мы поедем туда и остановим поезд на Форт Ворс.

— Поедем? Как? — спросила Джессика испуганно.

— Верхом на моей лошади, но ты сядешь впереди меня, и тебе не будет страшно, — он ободряюще улыбнулся. — Я буду поддерживать тебя.

Мысль о том, что руки Тревиса будут обнимать ее всю дорогу, была прекрасной, ради этого стоит даже рискнуть сесть на лошадь.

— А тетя Сисси? Она будет в ужасе, если я не вернусь домой.

— Я заплачу кому-нибудь, и мы отправим ей весточку о том, куда ты уехала и где забрать велосипед кузины.

Он рассмеялся и спросил:

— Это все, что тебя волнует?

Она кивнула, ее глаза возбужденно засверкали.

— Теперь ты согласна выйти за меня?

Она снова кивнула и так ослепительно улыбнулась, что у изумленного Тревиса перехватило дыхание.

Книга 2

Глава 5

Форт Ворс, Техас,

август 1900 — март 1901 гг.

Он шагал по Венс Севенс-стрит, глядя на шикарные дома по обеим сторонам улицы, в которых жили самые богатые люди Форт Ворса. Тревис был уверен, что когда-нибудь и у него будет такой же. Пока же Джессика Харт не соглашалась поселиться вместе с ним, несмотря на всю свою влюбленность. Она решила до свадьбы пожить у мистера Генри Барнетта, адвоката своего отца и ее крестного.

Уверенный, что Барнетт свяжется с Джастином Хартом и тот несомненно попытается помешать слишком поспешной свадьбе, Тревис принял решение. Он появился на Венс Севенс-стрит с целью воссоединить Джессику с ее настоящей матерью Пенелопой Грисхем.

И вот он у дома, выстроенного в стиле итальянского дворца. На звонок открыла горничная в черном платье с белым передником и в белом кружевном чепце. Она была полной противоположностью Мэб из дома Хартов с ее деревенской неуклюжестью и грубой одеждой. Горничная проводила его в гостиную, украшенную светлым ковром, мраморным камином, хрустальной люстрой, изящными креслами, диванчиками и столиками. На двух стенах висели огромные зеркала, расположенные так, чтобы хозяйка могла отовсюду любоваться своим отражением.

Пенелопа Грисхем была и теперь так же красива, как и семнадцать лет тому назад. На ней был изысканный туалет цвета лаванды с многочисленными складочками и оборочками. «Это, наверное, пеньюар», — подумал Тревис. Он видел такие у некоторых богатых дам в Корсикане. Пенелопа, уютно устроившись в большом бархатном кресле, пристально смотрела на него.

— Мы встречались с вами раньше? — в ее взгляде было больше кокетства, чем подозрения.

Поскольку Тревис не хотел, чтобы она раньше времени вспомнила испуганного ребенка в конторе Хьюга Грисхема и не восприняла его враждебно, он ответил вопросом на вопрос:

— Вы бывали когда-нибудь в Лаббок Каунти или Корсикане?

— Слава Богу, нет.

— А это как раз те места, где часто бываю я, — сказал он, думая, что лучше произвести впечатление простого человека, сраженного ее красотой. — И можете быть уверены, что я не смог бы забыть вас, миссис Грисхем.

Он наблюдал, как она приосанилась. «С ней не будет проблем», — злорадно решил он.

— Выпьете чаю? — ее изящные руки запорхали над чашками.

— Нет, мэм, спасибо. Я пришел просить вас об одолжении, миссис Грисхем. Если вы мне поможете, я буду очень рад.

Она удивленно подняла брови.

— Я сбежал с вашей дочерью.

Кровь резко прилила к ее лицу, потом она побледнела.

— Джессика — ваша дочь от первого брака, — добавил он, отрезая ей путь к отступлению.