— Я?

— Да, — он нежно провел пальцем по ее губам. — Для меня большое счастье заниматься любовью с тобой.

Пораженная, вспомнив все предостережения Пенелопы, Джессика расплакалась.

— Джесс, черт возьми, — он крепко прижал ее к груди, — что случилось?

— Мое… мое поведение было… было…

— Каким?

— Непристойным! — она рыдала и ненавидела себя.

— В каком смысле? — требовательно спросил Тревис.

— В… потому что я… вчера вечером… и сегодня утром…

— А-а, — он ласково обнял ее за шею. — Джесс, кто вбил тебе в голову такие мысли? Не иначе как Пенелопа?

Она уткнулась ему в грудь.

— Моя любимая жена, — нежно сказал он над ее опущенной головой, — знаешь ли ты, что ты — мечта любого мужчины?

— Я догадываюсь. Ты имеешь в виду, что мужчины мечтают о… о непристойных женщинах. Но ведь они никогда их не уважают!

Тревис рассмеялся, а потом серьезно заметил:

— Любой мужчина, который хочет холодную жену, глупец. Он вынужден искать тепло в другом месте.

— В другом месте? — Джессика подняла заплаканное лицо.

— В другом месте, — заверил он.

Джессике это не понравилось. Ведь Тревис принадлежал только ей.

— Я рад, что такая мысль не доставляет тебе удовольствия. Видимо, все дело в твоей матери. В будущем ты не должна обращать никакого внимания на весь тот вздор, который она говорит. Джесси, ты помнишь свою клятву вчера перед алтарем в церкви? Ты обещала повиноваться только мне! Поэтому никакого внимания на Пенелопу! А теперь давай посмотрим мой подарок.

— Хорошо, — пробормотала Джессика, гадая, на самом ли деле он думает так, как сказал. Она должна была надеть свою ночную рубашку и начала ерзать под простыней, одновременно натягивая рубашку и удерживая над собой простыню. Тревис веселился, глядя на ее ухищрения, но она не обращала внимания. Она никогда не сможет, как это делал он, ходить перед ним по комнате совершенно голой.

— Вот, — минутой позже она сунула ему в руки кожаный футляр. Тревис посадил ее рядом с собой на кровать и открыл подарок. Внутри, в отделениях выстланных бордовым шелком, лежал набор — бритвы с серебряно-перламутровыми ручками, стаканчик для бритья в серебряной подставке и несколько кисточек с ручками из красного дерева, отделанного серебром. Тревис достал и внимательно осмотрел каждый предмет, раскрыв бритвы, провел по лезвиям большим пальцем, полюбовался на себя в зеркало на крышке футляра.

— Это дорожный набор, — Джессика волновалась. До сих пор на ней были чудесные, подаренные им драгоценности. Впервые в жизни она пожалела, что у нее нет денег на настоящий подарок для него.

Тревис улыбнулся:

— Никогда в жизни я не получал лучшего подарка!

Все его лицо светилось неподдельной радостью, и она, полная счастья, забыв про свое смущение, прошептала:

— Ты — самый лучший подарок, который я когда-нибудь получала.

— Ну-у, Джессика!

Она вспыхнула и попыталась отвернуться, но Тревис сжал руками ее лицо, и поцеловал таким долгим поцелуем, что она едва оторвалась, нервно проговорив:

— Я боюсь, что уже неприлично позднее время.

— В таком случае, — заключил Тревис улыбаясь, — я думаю, мы должны совершить что-нибудь неприличное, чтобы отпраздновать это время, — и опрокинул ее на измятые простыни.

— Теперь прочь эту ночную рубашку! — приказал он.