Она отвела глаза. То, что она так смотрела, было очень плохо, но в десять раз хуже, что он поймал ее на этом.

— А теперь пойдем в постель, — мягко сказал он, — а то ты еще умрешь от страха.

— Мне… Извини… Я…

— Никаких извинений, любовь моя, — Тревис взял ее на руки, крепко прижал к себе. Джессика вздрогнула от жара, исходящего от его тела и окутывающего все ее существо.

— Хотя в действительности ты больше должна бояться упасть с этой кровати, чем меня, — он уложил ее на высокую кровать и, весело улыбаясь, попросил помочь и ему взобраться туда же.

«Как он может шутить и веселиться в такой момент! — подумала она. Но Тревис уже вспрыгнул на кровать и улегся рядом с ней. Джессика поняла, что ей некуда деваться.

— М-может, накроемся простынями?

— Слишком жарко, — терпеливо заметил он.

— Тогда д-давай выключим свет.

— От этого тебе будет лучше?

— Да.

Тревис вздохнул и выключил свет. Комната погрузилась в темноту, только луна заглядывала в открытую балконную дверь. Джессика повернула голову и посмотрела на балкон.

— Я не могу выключить луну, — Тревис тихонько засмеялся. — Если она тебе так мешает, просто закрой глаза.

Опершись на локоть, он наклонился и нежно поцеловал ее в шею. Джессика вздрогнула. Она даже не предполагала, что ей будет так страшно. Если бы не тот разговор с Пенелопой! Тревис быстрыми резкими движениями целовал и покусывал ее подбородок, шею, плечи. Пока она думала, не ждет ли он того же от нее, его рот прижался к ее губам, а ладонь начала медленно и нежно ласкать ее грудь. Джессика застонала, но вряд ли Тревис услышал ее. Из его груди вырвался вздох удовольствия, как у ребенка, впервые пробующего что-то новое и восхитительное. Этот звук взволновал Джессику. Неужели он находит ее новой и восхитительной? Его ладонь, блуждавшая по ее телу, резко сжала грудь, заставляя соски напрячься и затвердеть. Теплая сладкая волна охватила все ее тело, вызвав неизъяснимо приятное чувство внизу живота, где-то внутри нее. Джессика беспомощно пыталась уклониться от его поцелуев, ее тело вздрагивало от неясных предвкушений.

— Я прижмусь к тебе? — прошептал он. — Ты не против?

Пока она собиралась ответить, его руки обвили ее и начали крепко прижимать к себе, пока они не оказались тело к телу на гладких простынях.

Джессике казалось, что они прикасаются друг к другу каждым миллиметром тела. Она чувствовала жесткие волосы на его груди, его бедра, его твердую плоть. Под ее пальцами был теплый шелк его кожи и упругие мышцы спины. Он был похож на прекрасную греческую статую, за исключением того, что статуя не могла быть такой теплой и так крепко обнимать ее.

Ее пальцы трепетно касались его кожи. Тревис губами прикоснулся к ее уху и прошептал:

— Мне так приятно!

Джессику восхитили и его теплое дыхание, и удовольствие в его голосе, и она начала гладить его плечи и спину.

— О, Джессика, — пробормотал он, и его пальцы побежали от плеч по всему ее телу. Он ласкал каждый кусочек ее кожи, ласкал нежно и трепетно, пока тело ее не стало мягким и податливым. Затем он немного отодвинулся и обеими руками крепко прижал к себе ее бедра, заставив почувствовать свою твердую плоть. Прежде чем она испугалась, его пальцы опять побежали к ее плечам, он осторожно повернул ее на спину, и его руки начали колдовскую игру. Он ласкал ее нежную шею, прекрасную грудь, а когда его рука коснулась ее живота, она опять почувствовала теплую приятную истому где-то внутри себя.

— Какие красивые ноги, — прошептал он, гладя ей бедра.