И вдруг в освеженном алкоголем мозгу яркой кометой пронеслась поразительная мысль, которая все расставляла по своим местам. Мелькнула и тут же пропала в сумраке уставшего от всех этих загадок сознания. И как я потом ни рылась в залежах своих воспоминаний, перебирая детали, но так и не могла припомнить, что же потрясло меня минуту назад.

Это как с именем актера. Знаете, наверное, как это бывает. Сидишь, битый час вспоминаешь, как зовут плотного крепыша, что частенько играет в американских боевиках. Родственники тебе услужливо подсказывают всевозможные варианты и задают наводящие вопросы. А ты сердишься и кричишь: «Да говорю же вам, его фамилия начинается на «Ш». А потом оказывается, что это Стивен Сигал.

Так было и со мной. В голову лезла разная ерунда про ежика в ведре. Только в Люськином случае это был крохотный котенок, который забежал поиграть на участок Володиных, и все с ним носились как с писаной торбой.

Но я чувствовала, что не в этом дело, и, подперев голову рукой, изо всех сил морщила лоб, мучительно стараясь вернуть недавнее озарение. Однако мне никак не вспоминалось, да еще мешал сосредоточиться шум за столом. Очень хотелось крикнуть: «Да замолчите вы наконец!» Но народ без устали продолжал веселиться. А я тихо злилась про себя. Да-а, нервы у меня стали ни к черту…

Может, следуя рекомендации Вадима, имеет смысл сходить на речку, посидеть на берегу с удочкой… Глядишь, в тишине и покое ту светлую мысль за хвост и ухвачу… Никем не замеченная выбралась из-за стола, юркнула на наш участок, выбрала самую толстую удочку из тех, что снаряжали Вадька и компания, накинула куртку — к ночи стало прохладно — и, отсыпав в кофейную баночку червей из майонезного ведерка, двинулась на речку.

Местечко для рыбалки я выбрала себе замечательное. В высоких зарослях камыша расстелила куртку, уселась на нее, как смогла, забросила в воду поплавок и стала ждать клева. Отчего-то не клевало, да мне, если честно, не очень-то и хотелось. Поплавок меланхолически торчал на одном месте, внося в мою смятенную душу покой и умиротворение. И мысли сами собой плавно потекли в нужном направлении. Я стала вспоминать события четырехлетней давности. Вот Людмила хлопочет по хозяйству, вот приносит из дома очередную тарелку с малосольными огурчиками взамен съеденных, вот ставит ее на середину стола и без сил опускается в плетеное кресло, что стоит у самого забора… А теперь Кузьмич. Свое место ему уступил Иван Аркадьевич. И место это было тоже у самого забора… Ну и что? При чем здесь забор? Черт, еще поплавок дергается, как зараза, только думать мешает… Итак, и Кузьмич, и Людмила сидели у забора…

— Вот тут, на лавочке, вроде местечко ничего… — послышался со стороны тропинки, что вела от «Шанхая» к реке, знакомый мужской голос. — Ты присаживайся, я тебе газетку подстелю…

Заинтригованная, я перестала размышлять про заборы и вся обратилась в слух. Интересно, с кем это наш красавчик Макс прогуливается под луной? Неужели с Динкой? Жену спровадил в роддом и тут же вспомнил старую любовь… И Славика ведь не боится, надо же, какой отчаянный…

— Понимаешь, — с кряхтением продолжал Симин муж, шурша газеткой и, как видно, устраиваясь поудобней, — я романы пишу. И мне нужно, чтобы кто-нибудь дал оценку моему творчеству.

— Вау, это интересно, — игриво ответил голос моей дочери.

Янка! Вот тебе раз! Костик в Греции оливки собирает, а его подружка на даче романы крутит. Чудненько! Хотя, объективно говоря, что еще здесь делать молодой девчонке? Скукотища смертная. Если бы не убийство Валентина Кузьмича, от тоски с ума сойти можно.