– Посмотрите, как она трется об него.

Действительно, Дарла прижималась к Бобби, как кошка к теплой стенке; провоцирующий язык ее тела откровенно сулил впереди гораздо большее.

– Сегодня у меня в квартире тебя ждет сюрприз, – услышали они произнесенные многообещающим тоном слова. – Там будет много взбитых сливок и вишен. Но прежде заедем к моим родителям, я пообещала им. Всего на несколько минут. А потом будем только я и ты и длинная ночь...

Свист Руперта заглушил ее последние слова.

– Да, эта, пожалуй, продержится некоторое время.

Нед пожал плечами:

– Может, и правда следует дать ей два месяца.

Мужчины продолжали переговариваться между собой, когда Лейси неожиданно и для себя, и для завсегдатаев решительно взяла свой поднос.

– Я заявляю, что... – она взглянула на свои часы, – эти отношения закончатся сегодня же. И можете считать, что я поставила на это доллар.

– Что?

Лейси не знала, чему они удивились больше: тому, что она сделала ставку, или тому, что отвела всего несколько часов на завершение этого адюльтера.

Герб поджал губы.

– Неужели сегодня же? – задумчиво сказал он, с интересом глядя на нее.

Лейси ощутила вдруг волнение, оттого что приобщилась к толпе. У нее возникло чувство глупой признательности этим людям.

– Вы в своем уме? – спросил Нед.

Лейси только улыбнулась и отвернулась, сконцентрировав внимание на трех кружках пива, которые ни в коем случае не собиралась ронять.

Смена закончилась, и у Лейси появилось несколько часов до того, как начнут собираться вечерние посетители. Погода только ухудшилась, а где еще можно согреться лучше, чем в баре «У Бобби»?

У Лейси опять возникли мысли о Робин, все те же знакомые страх и тревога.

Однако Лейси вдруг поймала себя на том, что сейчас ее беспокоит нечто другое, нежели неведение о том, где находится ее дочь. После переезда в Эль-Пасо Лейси надеялась, что они смогут проводить достаточно времени вместе, только мать и дочь. Но Робин всегда оказывалась чем-нибудь занятой. Домашняя работа, дополнительные занятия, а сейчас эта подруга, пригласившая ее к себе.

У них вдруг совсем не стало времени для общения друг с другом. Лейси знала, что она должна радоваться этому, и так оно и было. Но она не могла не понимать, что ее дочь больше не считает ее единственно важным человеком в мире.

Робин взрослела. Лейси испытывала сложное чувство, в котором радость смешивалась с грустью.

Отбросив мысли о дочери, Лейси направилась было в офис, но в это время распахнулась входная дверь и она обернулась, надеясь, что это Робин.

– Бобби Мак, – раздалось обычное радостное приветствие.

Лейси испытала уже знакомое ощущение: тот же жар, что она почувствовала, когда его пальцы гладили ее губы. Но она не должна позволять себе подобного поведения. Ей следует быть примером для своей дочери.

Робин находилась в том возрасте, когда девочки особенно впечатлительны, когда особенно активны подростковые гормоны. Лейси знала это. Она сама именно в этом возрасте стала жертвой одного привлекательного выпускника, который добился ее благосклонности благодаря заверениям в вечной любви.

И куда ее это привело? Постоянные бега, борьба, безуспешные попытки наладить жизнь. Тот, кто говорит, что времена изменились и к матерям-одиночкам относятся со чувственно, просто никогда не был незамужней матерью. Богатые и знаменитые люди из Нью-Йорка и Калифорнии могут позволить себе заводить детей, не указывая отцов, но все остальные жители страны хотят, чтобы матери были замужем, а дети по крайней мере имели отцовскую фамилию, даже если отец не участвует в их воспитании.

Если бы Лейси не испытала на себе того, с каким предубеждением относятся люди к матерям-одиночкам, она никогда не поверила бы, что дети и их родители все еще считают каждого родившегося вне брака ребенка ублюдком.