Отчиму Кайла не нравилось, что тот работает на автозаправке вместе с группой парней, которых отчим называл неквалифицированными чумазыми обезьянами. Но с тех пор как они с матерью два года назад переехали в этот гигантский дом на территории загородного клуба «Коронадо», отчиму Кайла не нравилось многое из того, что делал Кайл.

К счастью, Гарольд находился в постоянных разъездах, и Кайл редко его видел, как, впрочем, и свою мать. Она постоянно куда-то уезжала: то в путешествие с Гарольдом, то на какое-нибудь женское мероприятие. Когда они виделись, Кайл каждый раз сталкивался с ее неожиданным удивлением, будто она только сейчас вспомнила, что у нее есть сын. В декабре прошлого года мать с отчимом «сбежали» на недельку в какое-то модное местечко во Франции. Но прошла неделя, затем другая и третья. Когда они вернулись на следующий день после Рождества, мать влетела в комнату, обняла Кайла и со слезами на глазах стала молить о прощении:

– Мне больно, что ты остался один на праздники, но мы встретились с одной сказочной европейской парой из тех, что имеют доступ во все лучшие места, и они пригласили нас с собой. Ведь мне нечасто выпадает такая возможность.

Кайл убедил себя, что это его не должно волновать. И это его не волновало. Он был даже рад, что мать оставляла его одного, а она спешила оставить его, пока он не успел сделать ничего такого, что могло бы вызвать недовольство у Гарольда.

Оставаться в стороне Кайлу было даже легче с тех пор, как он стал ежедневно подрабатывать на автозаправочной станции Гарви. Гарольд не верил в благотворительность. Он предоставил Кайлу крышу над головой, приличное трехразовое питание и нищенское содержание, которого не хватило бы и первокласснику на жвачку. А сейчас Кайл должен был двадцать долларов одной маленькой девочке.

Кайл плавно, помня о скользкой дороге, повернул налево на Черри-Хилл и прибавил скорость, проезжая мимо поля для гольфа и обособленно стоящих особняков. Он покачал головой и усмехнулся, подумав о Робин Райт. Кайл обратил на эту девчонку внимание в первый же день ее появления в школе Коронадо. Умная, веселая и привлекательная. Действительно привлекательная, с необычными золотисто-карими глазами, густой копной каштановых волос и красивой фигурой, которую не могли скрыть ее странные наряды. Но она была второкурсницей. Слишком молода по его понятиям.

Кайл собирался отдать ей деньги после занятий в пятницу. Но забыл, отвлеченный ее острым язычком. В последние годы женщины любого возраста только и делали, что вздыхали и улыбались ему. Робин же не делала ни того ни другого.

Он ехал к дому под проливным дождем, и стеклоочистители с полусекундным интервалом едва успевали очищать ветровое стекло. Дом, в котором жил Кайл, был таким же большим, таким же представительным, как и другие на этой улице, со сливающимися по цвету с дождливым небом серыми шиферными крышами, ухоженными садами и лужайками. Выложенные кирпичом дорожки, окаймленные лепестками опавших цветов, вели к массивным парадным дверям с витражами. Какой контраст с той квартирой-коробкой в северо-восточной части города, где они жили с матерью до того, как она вышла замуж за Гарольда.

Снова переключившись на первую передачу, Кайл начал поворачивать налево, на мощенную брусчаткой подъездную аллею, когда увидел, что кто-то, съежившись от ветра, идет под дождем.

Кайл подивился: что за глупец решил прогуляться в такую погоду? Человек шел медленно, он насквозь промок и, несомненно, замерз. Каково же было удивление Кайла, когда через секунду он узнал в промокшей фигуре Робин.

Как раз в это время девочка споткнулась. Это случилось слишком неожиданно. У нее округлились глаза, когда она начала падать. Робин выставила вперед руки. Но ухватиться было не за что, и она упала.