– Я совершенно оправился от сотрясения еще до отъезда из Далласа, и об этом даже пресса ничего не пронюхала. Я хочу, чтобы все оставалось как было.

– Конечно, это не предмет для общественного обсуждения. Это чисто медицинская проблема. Если вы хотите знать мнение третьих лиц, я могу назвать вам имена прекрасных докторов.

– Проклятие! Я верю вам, Энди. Мне просто не нравится то, что вам приходится мне говорить. – Бобби произнес это с улыбкой, но в отличие от репортеров и женщин доктор не поддался его обаянию.

– Я все же надеюсь, что вы поступите так, как я вам советую, – сказал врач.

В коридоре Бобби столкнулся с медсестрой доктора Блитцера, Наталией, красивой женщиной, относившейся к нему как к плохому мальчишке, которому нужно постоянно выговаривать, но делала она это всегда с улыбкой.

– Береги свое колено, – попыталась она наставить его и на этот раз. – Постарайся вести себя как все нормальные люди.

– Нормальные люди, Наталия, не знают веселья, – ответил Бобби, подмигнув ей. – Давай станцуем прямо здесь. Твой здоровяк муж не будет против, – поддразнил он ее.

Наталия весело рассмеялась:

– Ты очень противный мальчишка, Бобби Мак.

– Я стараюсь.

После короткого прощания с секретаршей доктора, Дебби, Бобби в распахнутой навстречу ветру кожаной куртке вышел на улицу. Ему пришлось заново привыкать к свободной ходьбе. Не нужно было опираться на костыли, осторожничать при каждом шаге. Хотя поначалу он все же постоянно следил за поведением своего колена, все еще не доверяя ему, но доктор сказал, что это нормальное явление и со временем оно пройдет.

День был ясным и прохладным, дул свежий ветерок. Вместо того чтобы направиться домой, к бару, Бобби поехал в сторону Аппер-Вэлли, где жила Бет. Уже через несколько минут он подъехал к сложенному в фермерском стиле из саманного кирпича, приземистому дому под черепичной крышей. Дом располагался в рощице через дорогу от площадки для гольфа загородного клуба Эль-Пасо. Как только Бобби свернул к дому, ему пришлось затормозить, чтобы не наехать на оставленные на подъездной аллее трехколесные велосипеды и игрушки.

Бобби оставил велосипед на аллее и пошел пешком к дому. Ему всегда нравилась долина с ее высокими пирамидальными тополями и просторными лужайками. Здешняя природа резко контрастировала с возвышавшимися всего в паре миль отсюда суровыми, лишенными растительности горами.

Бобби не стал подходить к парадному входу, а направился в дом через гараж по крытому переходу, который соединял гараж с домом. Он вошел, как всегда, без стука через заднюю дверь и переступил через очередную кучу игрушек. На этот раз это были Барби и Кены. У Бет были близнецы, девочка и мальчик, и она не хотела, чтобы дети делили игрушки на «девчачьи» и «мальчишечьи». Но как она ни старалась, Бобби постоянно с удивлением наблюдал, как маленький Джейсон всегда безошибочно брал Кена, а маленькая Джекки – Барби, если только ей не нужен был глава семейства в ее играх.

Дети.

Мысль поразила Бобби, наполнив томительно-сладкой и неожиданной болью. Но он не хотел детей, по крайней мере сейчас, он хотел вернуться на футбольное поле.

– Привет, незнакомец.

Бобби поднял голову и увидел сидевшую за кухонным столом Бет. Перед ней стояла кружка. Приветливая улыбка на губах и небрежно стянутые в хвостик волосы придавали ей вид подростка. На ее лице совершенно не было макияжа, одета же она была в один из пуловеров мужа, связанного из толстой пряжи, и застиранные до белизны джинсы. Бет была освещена полуденным солнцем, лучи которого проникали через многостворчатое окно, выходившее на красивый задний двор. Летом, когда повсюду зеленела трава и деревья были в цвету, дом Бет казался нарисованным акварелью.