– Хорошо. – Он положил ложку в мойку и выбросил пустую упаковку от йогурта. – Мне нужно идти.

– Конечно. Но помни, я буду отмечать здесь День благодарения, – сказала ему вдогонку Бет.

– На меня не рассчитывай.

– Бобби!

– Да если бы не колено, меня здесь вообще не было бы.

– Но ты ведь здесь. Ты обязан прийти.

Склонив голову, он спросил:

– Кто еще будет?

– Все мы, конечно. И мистер Олсон, что живет напротив. У него прошлым летом умерла жена. В его восемьдесят лет трудно ехать в Калифорнию к дочери, а она не собирается приезжать сюда. Поэтому я пригласила его.

– Вижу, по-прежнему пытаешься обо всех заботиться.

– Не язви.

– Я не язвлю. Думаю, ты поступаешь правильно. Кто еще будет?

– Найджел и Ханна. – Бет назвала эти имена, виновато наморщив нос. Она прекрасно знала, что отношения между пожилой парой и Бобби были прохладными.

– Нет, спасибо. Ты можешь сколько угодно общаться с Найджелом и Ханной, но уволь меня от этого.

– Ладно тебе, Бобби. Ты ведь любишь этот праздничный ужин. Да и они вовсе не такие уж плохие и, поверь, беспокоятся о тебе.

– О да, конечно. Найджел и Ханна Хартли беспокоятся обо мне, как же.

– Пожалуйста, Бобби. – Бет подошла к нему и сцепила свой указательный палец с его пальцем.

– Вот черт. Это нечестно, Бу.

– Сделай это для меня. Дети скучают по своему дяде Бобби. И ты ведь знаешь, как Рей бывает рад, когда ты приходишь.

– Да, хотя бы один человек в этом доме понимает меня. Твой муж точно так же, как я, относится к Найджелу и Ханне, – проворчал Бобби, хотя он уже просто «выпускал пар», и они оба понимали это, как и многое другое. Бобби мог позволить себе это с Бет. С Бет он мог оставаться самим собой и не беспокоиться, как при общении с другими, что люди разочаруются в нем, если Бобби Мак допустит какой-то промах. Бобби Мак, которого любят и почитают во всем мире. Он опасался, что ему все труднее будет оставаться в образе Бобби Мака.

Неожиданно он подумал о Лейси и с трудом удержался от улыбки. Лейси он не нравился в любом обличье. Ни тогда, когда был раздраженным, ни тогда, когда давил на нее, ни тогда, когда был Бобби Маком. Особенно когда был Бобби Маком.

Он вспомнил о ее замечании по поводу того, что ему дороги только сестра и футбол. Бобби не понравилось, что она сказала это, потому что так оно и было. Не нравилось ему и то, что Лейси догадалась об этом. Этого никто не понимал, кроме Бет. Ни журналисты, ни женщины, с которыми он встречался. Он и хотел, чтобы было именно так. Бобби Мак должен был быть беспечным весельчаком. Никаких забот. Ничего такого, что напомнило бы кому-то о том, что он рос без родителей, что ему приходилось драться и пробиваться в жизни, чтобы получить что-то, пока он не нашел себя в футболе.

Это был еще один нюанс, который приводил Бобби в недоумение относительно Лейси Райт.

– Хорошо, я приду. Но если все закончится тем, что я начну пинать Найджела, разбираться придется тебе.

– Я готова рискнуть.

Бобби направился к двери.

– Еще одно, – спохватилась Бет.

Он остановился и вздохнул.

– Что еще?

– Лейси и Робин.

– Что с ними?

– Я подумала, что было бы неплохо, если бы они тоже присоединились к нам. Жутко представить, что им некуда пойти, а приготовить приличный ужин в их маленькой квартирке нелегко.

Бобби представил себе Лейси в офисе, в баре, в квартирке напротив. Он видел, как она превратила крохотное помещение в уютный дом. Она, может быть, и слишком зажата, но никто не мог бы обвинить ее в том, что она не любит своего ребенка.