Мое появление заставило женщину подпрыгнуть.

— Ох, — выдохнула она, прижав руку к груди. — Оливия? — Ярко накрашенные губы расплылись в дежурную улыбку. — Мы вас ждали. Проходите, доктор у себя.

Она уже сложила вещи в стоявшую перед ней сумку, из которой теперь торчали каблуки.

— Спасибо, что нашли для меня окошко, — сказала я на ходу и толкнула дверь.

Доктор Кел сидел ко мне спиной, хотя явно слышал наши голоса — мы говорили совсем рядом. А может, и нет, потому что, когда он повернулся, нейтральное выражение лица мгновенно сменилось лучезарной улыбкой, как от приятного удивления. Кто знает — есть люди, которые уходят в работу с головой, забывая обо всем вокруг.

Он встал во весь свой немалый рост, жестом приглашая меня войти. В кабинете монотонно жужжал вентилятор и едва различимо играла классическая музыка.

Я улыбнулась про себя. Вот она, его фишка. Усыпляет тебя в своем кабинете — и ты здоров.

— Оливия Мейер, рад вас видеть! Похоже, у нас с вами есть общие друзья.

Не знала, что Беннетт с ним дружит. Или что доктор заранее обо мне расспрашивал. Я огляделась по сторонам, соображая, где сесть. Напротив его кресла стоял диванчик для двоих — других вариантов не было. Три подушки в сине-голубой гамме скрадывали угловатости дивана. Даже мебель продуманно клонила ко сну.

Доктор Кел устроился в кресле, подкатил его поближе и сложил руки поверх пачки бумаг на коленях.

— Ну что ж, — сказал он, — предлагаю начать с того, что привело вас ко мне.

Он откинул голову, не спуская с меня глаз. Я кашлянула, стараясь на него не смотреть, как в шутку советовал Беннетт. Дипломы на стене, грамоты, газетные статьи в рамках — шрифт такой мелкий, что невозможно прочесть. Я так и не поняла, развешивал ли он случаи из практики или выставлял напоказ собственные регалии.

Скорее последнее.

В его кабинете, как и в нем самом, все было просчитано. Судя по выжидающему выражению лица и повернутому вполоборота телу, Келвин Ройс точно знал, как выглядит. Наверняка угол наклона головы и улыбка отрепетированы перед зеркалом. И спал он с отбеливателем для зубов или как минимум с маской на глазах. Доктор закинул ногу на ногу, обнажив игривый носок ядовито-зеленого цвета с собачьими косточками — видимо, для обезоруживающего эффекта. Подводит к разговору. Наводит мосты.

Я сделала вывод, что передо мной социопат. Всегда проще не поддаться чьему-то обаянию, если раскусить человека с самого начала.

— Прошлой ночью я ходила во сне, — честно сказала я. То есть выдала настоящую причину своего прихода. «Неотложная проблема со сном», как я объяснила его секретарше.

Доктор Кел медленно наклонил голову, не меняя выражения лица. Даже не моргнув.

— Раньше с вами такое случалось?

— Только в детстве. Почти двадцать лет назад. Я думала, что давно это переросла. Или вылечилась. По крайней мере, эпизоды больше не повторялись.

Доктор опять кивнул.

— Вы проходили тогда какое-то лечение?

О том времени у меня сохранились очень смутные воспоминания. Толпы разных докторов. Осмотры и проверки; предоперационная и послеоперационная терапия, пока моя мать не решила, что от них больше вреда, чем пользы.

— Да, мне прописали лекарство, и снохождение прекратилось, — сказала я, давая понять, что разбираюсь в собственном состоянии и знаю, как себе помочь. От него требовалась лишь подпись.

— Значит, вам давали в детстве лекарство? — переспросил он, слегка наклонив голову, на этот раз в другую сторону. Так четче вырисовывалась линия подбородка.

— Ну да, — сказала я.

— А какое? — Доктор приготовился записывать.